Штрафники
Шрифт:
Степан: - Хотел бы в часть.
Командующий: - На остров?.. Там сегодня будет жарко.
Степан: - И в самый раз.
– С улыбкой: - А то я, знаете, простыл в море...
Командующий: - Ну что же. Так и решим. Отправитесь вместе с Братновым...
Степан поворачивается и уходит. Внезапно голос особиста:
– Я бы воздержался, товарищ командующий... Следствие об Овчинникове только еще...
Командующий (неожиданно резко): - Вы полетите?!
Особист: - Каждый делает свое дело...
Командующий: - Ну вот пусть они и делают свое дело!..
...Стремительно несется торпеда, подвешенная под самолетом. Пять торпедоносцев летят низко, над морем, а чуть выше, справа, слева от них истребители сопровождения.
В кабине ведущего самолета в летных доспехах Гонтарь. В штурманской кабине Братнов склонился над картой.
Тимофей стоял в своей кабине, под сферическим колпаком стрелка-радиста, опершись на пулемет и оглядывая горизонт.
Позади шли, чуть вздрагивая в воздушных потоках, четыре торпедоносца, сверкая кабинами над черной водой. Облака были густыми, плотными, они висели, как освещенные солнцем аэростаты в огромном прозрачном и ослепляющем мире, где не было ни конца ни края ни этому морю, ни этому небу.
Тимофей невольно залюбовался. И вдруг неожиданно прозвучал веселый голос Игоря Гонтаря:
– Все-таки, Александр Ильич - бог с небесей правду видит...
– Если грозовая облачность не мешает...
Гонтарь продолжил уж не столь весело.
– Все видит, да не скоро скажет...
– Курс nord-nord... ответил Братнов. Он назвал цифру...
Самолеты спускаются ниже, они прижимаются к самой воде: на волнах остаются от винтов дорожки ряби. Рев моторов. Где-то сбоку поднялись с воды потревоженные птицы. Их целая туча. Заметались взад-вперед, остались позади. Такого Тимофей еще не видел.
И вдруг со звоном вылетела створка плексигласса, точно в кабине разорвался снаряд. Тимофея ударило в лицо. Он чуть не упал. Схватился за щеку, на руке была кровь. На кольцевом прицеле трепетали в потоке воздуха, как живые, несколько испачканных перьев.
Гонтарь: - Что там?
Тимофей сплюнул в досаде, снова вытер лицо, ощупал рукой пробитую птицей дыру в плексиглассе и вдруг увидел, как соседний самолет, вздрагивая, развернулся и пошел обратно. Штурманская кабина его была пробита и, похоже, обрызгана кровью.
Гонтарь: - Ну, в чем дело?
Тимофей: - Тройка желтая повернула обратно!.. Птицы побили...
Гонтарь выругался зло: - Глупость какая! У тебя как?
– Порядок, товарищ командир, - доложил Тимофей, машинально ощупав голову и чувствуя липкую кровь, пробурчал: - Птичка божья... Чертова!
– Он достал бинт и сдвинул шлем.
Сопровождающие истребители покачали крыльями и повернули назад.
Тимофей: - Истребители сопровождения отваливают.
Гонтарь: - Ну все, проводили. Теперь мы как христосы в пустыне.
Самолеты входят в туман.
Голос Тимофея: - И дальше весь путь до цели мы шли в туманах... Мы шли уже три с половиной часа. А мне казалось, этому туману не будет конца. Мы прочесали нужный квадрат, да что там прочесали, можно сказать, на животе проползли, матки не было...
..Тимофей в кабине. Видно. что ему плохо. Он покачивается на сиденье-ремне из брезента, прижав руку к виску и с трудом вглядываясь в бешено мчащиеся мимо клочья тумана.
Гонтарь: - Как ведомые?
Тимофей с трудом поднялся, вглядываясь в серую мглу за кабиной: Порядок, товарищ командир...
Братнов: - Игорь, горючего в обрез, только на обратный путь.
Гонтарь: - Ну, в последний раз... Ребята, глядеть в оба!
Штаб. Радиорубка. Напряженные лица вокруг приемника. Начальник штаба (взглянув на часы): - У них кончилось горючее.
Командующий: - Приказываю возвращаться!
Командующий и офицеры штаба медленно, устало идут по коридору. А изо всех отсеков на них смотрят те, кто готовил-ждал операцию: на их лицах один и тот же вопрос: "Как?"
Идущий позади офицер бросил тихо:
– Не нашли...
Коридор пуст. Внезапно из глубины его выскочил матрос с наушниками:
– Вижу матку!.. Передают, вижу !!...
Кабина Морозова. По радио голос Санчеса: - Где она? Где?
Гонтарь: - Слева за моим хвостом. Разуй глаза!
Тимофей, рука на ключе, отвечает в микрофон:
– Я четверка. Цель сзади слева, дистанция четыре... Над целью воздушный барраж! Вижу шесть "МЕ-110"! С подвесными баками. "Мессера" эшелонированы по высоте...
Гонтарь: - Охранение 18 единиц, два эсминца. Передайте землю.
Тимофей выстукивает Морзе.
Штаб. Радиорубка. Все слушают Морзе.
Начальник штаба: - Восемнадцать! Значит, матку выводят в другой район... Ну и повезло, можно сказать, за хвост схватили...
– Еще не схватили... не подпустят...
Начальник штаба: - 18 единиц... И барраж. Плотность огня.. Нет; не подпустят... Это безумие.
Кабина Гонтаря.
– Ну что, Александр Ильич? Атака?.. Стрелок?
Тимофей (Гонтарю): - Переключаю открытым текстом...
Гонтарь: - Давай, Тима!
– И громче: - Принимаю решение атаковать!.. Конвой 18 единиц... Степан?
Степан: - Да.
Капитан с обожженным лицом: - Идет!
Штаб.
Радио, как эхо: - Да!.. Идет!
Офицеры у приемника молчат. Командующий вытащил папиросы. Спичка на зажигалась. Он чиркал ее противоположным концом.
Полковник Фисюк бежит по коридору, влетает в рубку; хотел протиснуться к приемнику. Его не замечают. Тяжело дыша, он стоит за спинами штабных офицеров - слушает голоса.
Голос: - Я Зотов! "Мессера" сбросили подвесные бачки... Разворачиваются для атаки!