Чтение онлайн

— Я тоже учительствовал, Мария Васильевна, и знаю, что молодое деревцо обрезки требует, — осторожно возразил Вербенко.

— Надо, конечно, надо, — согласилась Мария Васильевна, — только очень осторожно, чтобы нужную веточку не срезать.

В уютной комнате, из окна которой хорошо была видна труженица-бухта, они сидели долго, ужинали не торопясь. А тем временем Юрий пересказывал свой разговор с Лавровым о соревновании. Вербенко слушал, не перебивая, только изредка хмурился да бросал сквозь стекла очков короткие изучающие взгляды на Юрия.

А когда Баглай закончил, он воскликнул, довольный:

— Ну, вот и хорошо! Поборетесь с Лавровым. Посмотрим, кто из вас сильнее. Важно, чтобы этот разговор не остался между вами, чтобы о соревновании знали все. Это закроет вам обоим путь к отступлению, у каждого из вас появится упорство, даже злость…

Он перехватил удивленный взгляд Юрия и подтвердил:

— Нет-нет, я не оговорился. Именно злость. В таком деле она полезна. А так что же? Спокойствие? Написали, подписали… — он покачал головой. — Нет, это не соревнование, а бумажка на стену. Соревнование, как я понимаю, это творчество. Творчество во всем. Не только в том, чтобы выполнять требования устава, что-то усовершенствовать в механизмах, но в первую очередь, в том, чтобы совершенствовать самого себя… Вы опять смотрите на меня удивленно? Напрасно. Поймите, все исходит от человека. От нас с вами. От Лаврова. От каждого матроса и офицера… — Вербенко вдруг улыбнулся смущенно и устало. — Заговорил я вас всех. Целую лекцию прочитал.

— Что вы, товарищ капитан третьего ранга! Мыс удовольствием слушали вас, — сказал Юрий.

— Ну, а если с удовольствием, то еще немного послушайте… Чаем угостите, Поля?

— Да что же это я? — спохватилась молодая женщина. — Сейчас будет на столе, Григорий Павлович.

— Сиди, сиди, — остановила ее Мария Васильевна, — я сама принесу.

Вышла и через минуту возвратилась с чаем. Хоть и старенькая, а подвижная, сноровистая, видно, что никогда не пользовалась чужими услугами, все делала своими руками.

Вербенко отпил из чашки, оживился, и глаза у него заблестели.

— Вы, Юрий Николаевич, думаете, что я не вижу, не замечаю ваших отношений с Лавровым?

Юрий покраснел, как школьник.

— Какие такие особенные отношения, товарищ капитан третьего ранга?

— Не хитрите. Я все вижу… — погрозил пальцем Вербенко. — Он назначен командиром корабля раньше вас, и, кажется мне, было время, когда кичился перед вами: «Вот какой я моряк опытный, а что ты по сравнению со мной?» А вы метались из стороны в сторону, искали, ошибались. А когда у вас дела стали налаживаться, Лавров показал себя…

— Как? — не сдержался Юрий, не ожидавший, что замполит заговорит об этом.

— Как? Ну, это вы лучше меня знаете, — и улыбнулся лукаво. — А то, что вы сегодня так поговорили с ним, это хорошо. Теперь этот разговор нужно сделать достоянием гласности… И не смотрите на меня удивленными глазами. Ясное дело, не в стенографической записи, а в форме договора о социалистическом соревновании. Вот сейчас вместе и напишем все, что надо.

Убрав со стола, женщины ушли в другую комнату смотреть телевизор, а Вербенко с Юрием долго сидели вдвоем.

Прощаясь, Вербенко неожиданно спросил:

— Не хотите ли немного пройтись, Юрий Николаевич? Морем подышим перед сном…

Они шли вдоль Артиллерийской бухты. Дороги или тропинки тут не было. Земля неровная, каменистая. Под ногами шелестит бурьян. Стремительно спускается к морю зубчатый берег. Море внизу отдыхает, спит и колышет на волнах ласково-синеватый отблеск луны.

— Мы привыкли к именам, — вдруг заговорил Вербенко. — Ушинский, Макаренко. Конечно, великие педагоги, таланты… А ваша мама — тоже талант. Как хорошо она о дереве сказала, просто и ясно.

— Всю жизнь отдала школе…

Сейчас Юрий не смог бы сказать: «Товарищ капитан третьего ранга» — он разговаривал с Вербенко, как с близким человеком.

— Спустимся к морю? — неожиданно предложил Григорий Павлович.

Юрий заколебался.

— Трудно тут. Сорваться можно.

— Ну, мы с вами не упадем, — Вербенко улыбнулся, стекла его очков блеснули в темноте.

Спустились по крутому склону, остановились возле самой воды. Долго стояли молча, вдыхая солоноватую морскую прохладу, прислушиваясь к приглушенному шуму волн.

— Вы тоже талантливы, Юрий Николаевич, — вдруг заговорил Вербенко. — Были у вас ошибки. Наверное, и еще будут, как у каждого человека. Но вы умеете их понять, оценить. Для этого тоже нужен талант.

— Что вы, Григорий Павлович. Я рядовой, таких миллионы.

Вербенко недовольно поморщился.

— Не то сказали. Не те слова… Разве «простые», «рядовые» победили в прошедшей войне? Нет, победили люди-творцы. И те, что погибли, и те, что в живых остались. А города, заводы, села, кто отстраивал? А новые гигантские заводы, домны, атомные корабли и электростанции? Кто их создал? Тоже «рядовые», «простые»?

Совсем разволновался Вербенко, а Баглай, желая успокоить его, осторожно спросил:

— Вам не холодно?

— Нет, нет, — машинально ответил замполит. — Вначале я вас не понимал. Думал: нацепил лейтенантские погоны и считает себя готовым командиром. Да еще эта история с Соляником… Но вы сумели через себя перешагнуть. Вот в чем корень. Человека цените, значит, понимаете, что он — не «простой», не «рядовой»…

Он некоторое время шел молча.

— Вот перед нами море плещется… Когда мы с вами шли к Андрею Солянику на свадьбу, вы сказали, что с берега море вам кажется каким-то другим. Временами и мне оно представляется необычным. Для нас с вами море всегда таит в себе неведомое, и надо научиться разгадывать его загадки. Сами знаете, наш Военно-Морской флот вышел на просторы Мирового океана. Месяцами моряки на берегу не бывают. В их руках — сложные машины, и гидроакустика, и пеленгация, и атомные сооружения. Если досконально не освоишь всю эту технику на берегу, то в море поздно будет…

— Но ведь мы же не ходим в Мировой океан, товарищ капитан третьего ранга, — уже официально возразил Юрий Баглай, почувствовав, что разговор начинает приобретать служебный характер, но еще разрешая себе определенную вольность.

— Пока что не ходили. А прикажут — пойдем. Поэтому не тратьте попусту предпоходное время. Давайте своим подчиненным побольше сложных упражнений. Помните всегда: выходя в море, вы должны быть каждую секунду готовы к бою. Вы — военный моряк и не можете этого не понимать.