Чтение онлайн

Шибан колебался. Тон Джемулана не терпел возражений, и приученный годами тренировок воин был склонен подчиниться.

— По крайней мере, возьмите это, — сказал он, вручив нойон-хану найденный на Фемусе IV медальон.

Джемулан взял его, повертев на свету.

— Что это?

— Знак. Пожалуйста, если вы не собираетесь ничего делать, то хотя бы сохраните его.

Джемулан пристально посмотрел на Шибана. Нойон-хан не привык, чтобы к нему обращались с просьбой. На секунду Шибан подумал, что он швырнет медальон обратно, но не сходил с места. В конце концов, Джемулан сжал в кулаке кусок серебра.

— Тебе пора уходить, хан, — холодно сказал он. — Я выслушал достаточно.

Шибан поклонился.

— Благодарю за…

Джемулан уже повернулся спиной.

Джучи ждал снаружи.

— Что он сказал?

Шибан не остановился, и они направились к отсекам шаттлов.

— Он не увидел проблемы.

— Я в этом не сомневался.

Шибан промолчал. Надежда была слабой — Джемулан не обладал репутацией Хасика. Он не был в Легионе с самого начала, не был так же близок к Кагану. Возможно, надежды на этот разговор с самого начала были завышенными.

— И что теперь? Нам ждать возвращения Кагана?

Шибан покачал головой.

— Нет. Мы не дети.

Он остановился.

— Мы ждем ходов других и реагируем на них. С каких пор мы стали так поступать? Этим необходимо воспользоваться.

— Что ты замыслил?

— «Буря мечей», — решительно заявил Шибан. — Находясь на борту «Калджиана», мы не можем ни на что влиять.

— Хасик уже там.

— Значит, нам тоже нужно быть там.

— Это означает неподчинение приказам.

— Именно.

Джучи улыбнулся.

— Я так и знал.

— Мы соберем братство. Всех Шрамов. По крайней мере, они выступят против этого безумия.

— Как далеко это зайдет, хан?

— Ты имеешь в виду, на что я готов, чтобы остановить происходящее?

Шибан вспомнил о своей глефе гуань дао — той, что вручил ему Хасик на Вознесении. Она безмолвно висела в его каюте и ждала. Очень скоро оружие снова окажется в его руках.

Хан вспомнил о последней битве на Чондаксе, когда увидел, с каким самообладанием и безупречностью сражается Хан, словно само искусство боя обрело физическую форму. Тогда Шибан решил, что ничто и никогда не сможет сравниться с увиденным ни в воображении, ни в реальности.

Вспомнил первую встречу с Есугэем в родной степи, вспомнил ветер, развевающий волосы.

Все эти детали и создали его. Как и весь Легион.

— На все, Джучи, — сказал Шибан и продолжил путь. — Я готов на все.

Хан долго не мог поверить в то, что говорили ему чувства. Дао был поднят, готовый атаковать, как и в случае с психонойен.

Призрак перед примархом был таким же, как и те твари — полупрозрачным, сияющим тусклым светом, словно мерцающее и рваное изображение, передаваемое неисправным голопроектором.

— Что ты такое? — настороженно спросил Хан.

Дух задумался.

— Пережиток, — медленно произнес он. — Сон о чем-то уничтоженном.

Он поднял нереальную руку и поднес ее к нереальному лицу.

— Материя. Мысль. Энергия. Мы узнали, что, в конечном счете, между ними нет большой разницы.

Хан не шевелился. Голос Магнуса был тем же самым, точь в точь — звучным, немного печальным, наполненным модуляциями тысяч диалектов. Его вычурный доспех был расколот, свисая фрагментами с тела Алого Короля. Плащ изорван, а одежды испачканы старой кровью.

— Ты не Магнус, — сказал Хан.

— Может не полностью, — задумчиво ответил призрак. — Может и нет. Но у нас одна душа. Она важна. Я вижу твою, почти такую же, как и всегда. Нетерпеливую. Снедаемую обидой. Не думал, что снова увижу ее.

Хан прищурился. Схожесть была поразительной, почти завораживающей. Движения духа, проецируемая им аура — все было тем же самым. Фантом прошел по пыли и тяжело присел на корпус огромного бронзового Оккулюма. Металл согнулся под его весом. Выходит, в определенном смысле призрак влиял на материальный мир.

— Опусти свой меч, — попросил Магнус. — Ты не сможешь им навредить мне, а я не собираюсь вредить тебе.

Хан опустил клинок, но не стал прятать его в ножны.

— Что здесь случилось?

Магнус устало улыбнулся.

— Волки случились. Месть нашего отца, присланная с Фенриса. Они привели с собой также сестер и Вальдора. Какая жестокость. Вальдор — это машина. Русс, при всей его театральности, немного другой. В конце все произошло очень быстро.

Хан чувствовал себя опустошенным. Услышать подтверждение всего того, что он увидел, было тяжело.

— Не понимаю, — спросил он. — Почему они сделали это?

Магнус сделал глубокий вдох, из-за чего пыль вокруг него колыхнулась.

— Не вини их. Он делали то, для чего были созданы, как псы, натасканные на запах. По-своему они были правы, поставив меня на колени. Я совершил несколько ошибок. Ты предупреждал меня о некоторых из них, еще до того, как я отправился на Никею. Ты помнишь наш разговор на Улланоре? Тогда я должен был прислушаться. Но я всегда хотел, чтобы слушали меня, к сожалению.

Пока Магнус говорил, Хан внимательно наблюдал за ним. Прежняя напыщенность исчезла, сменившись мрачным смирением. Периодически его очертания почти полностью исчезали, затем слабо восстанавливались. Призрак балансировал на грани угасания, словно его присутствие поддерживалось неким поврежденным источником энергии.