Чтение онлайн

Лишь на мгновение почувствовав, как ослабла хватка Джима, я тут же предпринял попытку высвободиться из его захвата, и как только мне это удалось, быстро пополз в сторону. В ладони и колени впивались осколки стекла, легкие и горло рвал сухой кашель, но все это меркло по сравнению с сильнейшим очагом боли внутри живота.

Лежа спиной на полу, Джим схватил меня за правую щиколотку, и потянул обратно к себе. Развернувшись, я врезал ему другой ногой куда смог достать. Первый удар попал в грудь, и оказался не достаточно сильным. Но второй угодил в лицо и расквасил Джиму нос. Он отпустил меня, и я быстро отползк стене, опершись на которуюначал подниматься на ноги, все еще продолжая кашлять и стараясь отдышаться.

В Джима словно вселился демон. Он, не смотря на разбитый нос, из которого хлестала кровь, быстро вскочил и снова ринулся на меня. Обернувшись, я только и успел увидеть его занесенный кулак. Удар пришелся мне в нижнюю губу и рот тут же наполнился соленым привкусом крови. Я пошатнулся назад и больно ударился копчиком о край металлической тумбочки, мирно стоящей у стены. Однако это не помешало мне закрыть лицо руками, защищаясь от следующего удара, после которого я резко подался вперед, всем корпусом врезавшись в Джима и сбив его с ног.

С грохотом он повалился на спину, но кажется, долго лежать не планировал. Он словно вообще не испытывал боли. Как будто все его тело, а не только ногу, заменили механикой.

– Хватит Джим – прохрипел я, сплевывая кровь и чувствуя, как слова дерут горло.

Но он не хотел ничего слышать. Поднялся и, схватив один из опрокинутых в ходе нашей потасовки стульев, мощным ударом разнес его об стену. В руках у него осталась только одна стальная ножка, с которой он и ринулся на меня.

Я увернулся от первого удара, который снес с тумбочки несколько кружек, со звоном разлетевшихся на осколки, добавившие остроты полу. От следующего удара я ушел сделав шаг назад, и ножка со свистом разрезала воздух всего в каких-то паре сантиметров от моего лица. Затем, не дожидаясь очередного удара, я бросился вправо. Схватил с дивана одну из еще целых пустых бутылок из-под виски и с разворота нанес ей удар. Я не знал куда попаду, бил наотмашь. Бутылка разлетелась Джиму об голову. Похоже, что осколки рассекли ему левое ухо. Возможно и щеку, но этого я не видел. Джим взвыл и, выпустив из рук свое оружие, зажал сильно кровоточащую рану, согнувшись на полу.

«Что же мы творим?» – словно очнулся я – «Что мы устроили?». И я тут же бросился к другу, но тот лишь с силой оттолкнул меня. Затем попытался снова ударить, но промахнулся.

– Хватит Джим! – попытался я воззвать к его благоразумию – Прекрати это!

– Иди к черту – почти шепотом ответил он поднимаясь.

Левой рукой он зажимал ухо, из которого сочилась темная кровь, правая была сжата в кулаке.

– Пожалуйста, хватит!

Неожиданной нахлынувшая волна боли, заставила меня прижать руки к животу и, сделав шаг в сторону, присесть на край стола. Удар механического протеза Джима, похоже, еще долго будет напоминать о себе. Мы оба были измотаны недолгой, но бурной потасовкой, однако в любой момент могли продолжить ее, достаточно было лишь одной искры. Так и стояли: я, чуть опершись на стол и прижав левую руку к животу, Джим слегка покачиваясь, и зажимая ладонью кровоточащую рану. Оба были готовы к драке, но никто не стал нападать. Некоторое время слышалось лишь наше сбивчивое, хриплое дыхание. Этого короткого перерыва хватило, чтобы клокочущая внутри Джима неконтролируемая ярость слегка поутихла, и он произнес:

– Лучше уходи Клайд. Иначе я действительно возьму пистолет и застрелю тебя.

– Я лишь хочу помочь тебе, Джим.

– Иди ты к черту со своей помощью!

Он развернулся и двинулся в сторону арсенала, по дороге опираясь на стены и мебель и оставляя на них кровавые отпечатки.

– Я просто хочу, чтобы все было как раньше. Чтобы ты вернулся.

– Как раньше – он издал несколько хриплых смешков и приложил окровавленную руку к замку считывателю. Дверь перед ним открылась.

Скрывшись в арсенале от моего взгляда, Джим загремел чем-то. Я явственно услышал звук заряжаемого оружия, но никак не отреагировал на это. Лишь молча сидел, вытирая кровь с подбородка, сочащуюся из разбитой губы, и стараясь дышать коротко и часто, так как любой глубокий вдох усиливал боль. Со стороны могло показаться, словно я вообще перестал обращать на Джима внимание, а просто сидел и ждал, когда боль в животе начнет хоть немного ослабевать. Однако все было как раз наоборот. Боль была лишь назойливой помехой мыслям, которые я безуспешно пытался собрать в кучу, и выстроить в нужные слова, чтобы наконец достучаться до друга.

Когда Джим вновь появился в дверном проеме, левой рукой он продолжал зажимать рану, кровь из нее и из разбитого носа залила всю его майку и продолжала хлестать. В правой руке он зажимал пистолет.

– Мы ведь уже проходили это, помнишь? – сообщил я с удивительным, даже для самого себя, безразличием – Ты не станешь стрелять.

– Уверен? – он вновь наставил на меня оружие.

Конечно, я не был уверен в этом. Более того, я мог поспорить, что несколько минут назад, он действительно собирался задушить меня. Но сейчас состояние аффекта спало и это давало мне шанс.

– Делай что хочешь.

– Почему? – его рука дрожала – Почему ты не уходишь Клайд? Ты что не дорожишь своей гребаной жизнью?

– Я дорожу тобой, Джим.

– Если это так… если действительно так, то уходи.

– И что дальше? Останешься здесь? Будешь продолжать пить, пока однажды не захлебнешься собственной блевотиной?

– Да хоть бы и так. Все лучше…

– Чем что?! – выкрикнул я, не выдержав его непроходимой тупости, и тут же поплатился за это болью, прокатившейся по всем внутренним органам.

– Чем… все это… – он обвел взглядом комнату.

– Я все еще жив Джим. Их нет, но я жив. Ты хоть когда-то помнил об этом? Или я для тебя умер вместе с остальными, там, за стеной?!

– Я не знаю, Клайд – он прислонился плечом к стене, но продолжал направлять пистолет в мою сторону – Чего ты от меня хочешь?

– Что бы ты проснулся наконец и увидел, во что превратил свою жизнь.

– И что тогда? Возьмемся за руки и вприпрыжку убежим в закат?

Вместо ответа я сплюнул кровь, набравшуюся во рту. Затем осмотрел свои ладони, изрезанные осколками стекла. Один из них все еще блестел в ране на правой руке. Но я не чувствовал боли ни от этих порезов, ни от разбитой губы. Кажется, вся боль сконцентрировалась в районе живота, спрессовавшись в единый пульсирующий пучок.

– Время скорбеть по умершим прошло – изрек я, наконец четко сформировавшуюся в голове мысль – Все дальнейшее, что ты станешь делать со своей жизнью, уже не будет иметь к скорби никакого отношения, и ей не оправдается.

– Ты так легко об этом говоришь. Но кем был ты, когда мы встретились? Ты помнишь? Лишь пустой оболочкой, с комком боли в груди, на все готовый лишь бы она утихла. Что, забыл, каково тебе было тогда?

– Я помню. И помню, как встретил тебя. Ты и твой брат, и все вы, Грешники, вытащили меня из этого омута. Но я готов был принять помощь, готов был изменить свою жизнь. А ты готов?

Джим опустил пистолет и съехал по стене на пол, так словно силы окончательно покинули его тело. Казалось, что тяжелый груз придавил Джима к полу. Непосильный для человек груз. Для одного человека. Но для нескольких это могла быть весьма приемлемая ноша. И все же я не бросился к нему на помощь. Ведь, вопреки всему, Джим все еще хотел нести ее один. А я не собирался навязывать дружбу.

– Я возвращаюсь домой Джим – сказал я, распрямляясь в попытке побороть этот сгусток боли внутри – Ты пойдешь со мной?