Шоколад
Шрифт:
Неужели никого нет? Возможно, ушли в парк на детскую площадку?
Шаги за дверью. Знакомый звук открываемого замка. На пороге женщина лет пятидесяти в домашнем пёстром платье. Новая воспитательница? Почему так странно одета?
— Здравствуйте… вы кто?
Я попыталась отодвинуть её и пройти в квартиру. Женщина перегородила проём.
— Минутку, вы прежняя хозяйка квартиры?
Прежняя хозяйка?
— Вам оставили записку и ключи. Сейчас принесу.
Дверь захлопнулась, я в оцепенении продолжала смотреть на половичок, который купила по милостивому разрешению мужа, на нечаянно поцарапанную детским велосипедом стену, на глазок, на позолоченную ручку. Словно в тягучем сне я стояла перед дверью, не понимая, почему не могу попасть в свою квартиру.
Женщина вновь открыла дверь и посмотрела на меня надменно-презрительным взглядом.
— Вы только освободились с зоны?
Какое тебе дело?
— Вот, держите.
Она протянула мне сложенный пополам листок и связку ключей с брелоком.
— Сюда больше не приходите.
Я спустилась на один пролёт вниз и села на широкий подоконник, развернула листок.
Мне не нужна жена шлюха, сыну не нужна такая мать. Я оформил развод. Мы с сыном переехали. Не ищи нас. Снял тебе квартиру. Воинская 110 — 109. Ключ передал
Листок приземлился на колени, выключился свет, и я из зрительного зала переместилась в центр событий на экране. Удивительное место, словно идёшь в темноте, вокруг хаос, дым, рвутся снаряды, но тебя ничего не задевает. Ты картонный выдуманный персонаж, ищешь сына среди войны. Пули и осколки летят мимо, но и остаться прежней ты уже не можешь.
— Доча…
Надо мной склонилась соседка по этажу, пенсионерка тётя Надя.
— Что ты тут?
Посмотрела в выцветшие от старости глаза в окружении покрасневших век. С тётей Надей жил странный сын лет пятидесяти, каждый день он уходил куда-то, к вечеру возвращался. Муж говорил, что видел его в разных частях города, быстро шагающим вроде как по делам. Соседку я не спрашивала о сыне, да и она избегала разговоров о нём.
— Что-то случилось? Вы же переехали. Вещи забыла?
Ухватилась за рукав её кофты, попыталась встать.
— Нашла?
От простого вопроса запрыгали в глазах серебристые змейки. Покачнувшись, кивнула, указав головой на пакет возле ног.
— Совсем бледная? Ты часом не беременная?
Отрицательно качнула головой.
Мы вместе с участливой бабой Надей поднялись на нашу площадку, она вызвала лифт и я уехала вниз. До ближайшей остановки я дошла как в тумане. Как найти нужную улицу? Скоро вечер, мне нужно где-то спать. Постояв на остановке, я подошла к приятной девушке, усердно переписывающейся с кем-то по мобильному.
Девушка приветливо посмотрела на меня. Хорошо, что я пока не выгляжу как бомжиха. Показала брелок с шильдиком, на котором был написан адрес, вопросительно пожала плечами, показала на транспорт.
— А, поняла. Вам надо найти Воинскую сто десять.
От приветливого голоса и открытого взгляда девушки я чуть не заплакала. В мире много хороших людей, не стоит отчаиваться. У меня возникло стойкое желание хоть немного постоять рядом с ней. Кажется, сейчас я готова пойти за каждым, кто проявит ко мне хоть каплю участия. Я смотрела на девушку, как бездомная собака, которой сказали доброе слово и дали надежду, что бросят на землю кусок сосиски или хлеба.
Девушка нашла дом в спальном районе города, быстро определила маршрут и нужный транспорт.
— Вот, как раз ваш номер, идите.
Люди за окном маршрутки теперь не радовали, не интересовали, я сидела, уронив руки на колени, тупо смотрела на них. Для чего я еду в неизвестную квартиру? Что буду там делать? Куда он увёз сына? Как я смогу отвести его завтра на линейку? Неожиданно пришла одна ясная мысль — вот так и сходят с ума.
Тётка справа нечаянно толкнула меня в бок, собираясь вставать. Она везла ведро грибов, завязанных сверху платком. Дома сварит грибной суп, оставшиеся грибы будет мариновать или сушить, у неё, наверное, взрослые дети и муж. Посмотрела на усталое лицо соседки. Её ждут домашние хлопоты, меня ничего не ждёт. Судорожно вздохнула, отводя взгляд, давя в себе подступающие рыдания. Нельзя отчаиваться, это просто ещё один плохой день. Завтра утром всё будет иначе.
Позже я сменила маршрутку и, наконец, очутилась в нужном районе. Сто десятый дом, дорогу к которому подсказали добрые люди, оказался кирпичной девятиэтажкой. На лавочке возле искомого подъезда сидели бодрые пенсионерки, которые мельком взглянули на меня, делая вид, что заняты разговором друг с другом. С такими тётушками, знающими всё обо всех, надо дружить. Я остановилась, слегка склонила голову в приветствии, глядя на женщин.
— Здравствуйте, — откликнулись они нестройным хором, цепко оглядев меня с ног до головы.
Я показала им брелок с адресом. Интерес ко мне возрос в геометрической прогрессии.
— Да-да, это здесь, на первом этаже.
— Ох, и квартирка там…
Убитая?
Сердце затрепыхалось где-то в горле. Женщины моментально определили, что расстроили меня.
— Квартира нормальная, соседка баба Клава присматривает. А жильцы все померли.
— Полную помойку хлама оттуда недавно вынесли. Целая бригада работала, вроде покрасили, обои поклеили.
Стало чуть легче дышать. Хоть какая-то забота от состоятельного мужа. Пока мне трудно было называть его «бывшим». Но с этим я справлюсь, это как раз то, о чём я мечтала. Боялась его, а он меня перехитрил, сдал в утиль без возможности аппеляции.
— Это ваш мужчина на белом джипе ремонт делал? — спросила ехидная дама лет за шестьдесят.
Вопрос заставил меня скривиться в болезненной гримасе, ощущение уязвимости и ненужности клеймом проступали сквозь мою жалкую улыбку и желание казаться такой же, как все.
Кивнув на прощание, я вошла в подъезд.
Он блистал свежим ремонтом, что приятно удивило, но перед раздолбанной дверью съёмной квартиры, я впала в ступор. Эту дверь можно вышибить с двух пинков.
Немного помешкав, я открыла замок, шагнула в пустую квартиру. Неприятный запах бывших жильцов не перебила даже краска. На полу перед входом лежал вращающийся ободранный диск для похудения. Я тупо смотрела на него, пока не догадалась отодвинуть ногой. Под диском была приличная дырка в полу. Кто-то сообразительный прикрыл её диском, чтобы не спотыкаться каждый раз и не портить эктерьер.