Чтение онлайн

В сумерках остановились у подножья скал, формой напоминающих пальцы. Как будто великан высунул руку из земли да так и застыл навечно. Пальцы собрались в щепоть, внутри неё мы и заночевали.

Нас развязали, и я без сил упал на землю. Сквозь навалившийся сон доносились неясные крики, смех и нервное поскуливание лизуна. Ночью я замёрз. Чтобы как-то согреться, сжался в клубок, обхватил колени руками, но теплее от этого не стало. Потом меня накрыли шерстяным одеялом, я разомлел и без сновидений проспал до рассвета.

Открыв глаза, услышал сопение. Лагерь ещё спал, только двое часовых с вилами бодрствовали. Одно из главных преимуществ пленника — тебя не заставляют ночью стоять на посту.

Я попытался сменить позу, перевернулся на другой бок и едва не закричал от ужаса. То, что спросонья я принял за одеяло, это… Твою мать, это лизун! Он прижался к моей спине, наложил сверху лапу и сопел, словно простуженный. С ним было тепло, да, но это же тварь. Тварь!

Осторожно, чтобы не потревожить его, я отодвинулся. По коже бежали мурашки. Пусть все вокруг говорят, что лизун самая добродушная тварь, всё равно страшно. Безумно страшно.

Зашуршала сухая трава, я обернулся и снова вздрогнул. Передо мной стоял примас. Тело слегка наклонено, руки сложены на животе, полы кожаного плаща безвольно повисли — вся поза сплошное смирение. Я ненароком подумал, что он медитирует или молится. Но он смотрел на меня. Спокойный равнодушный взгляд душегуба. Вся моя судьба читалась в его зрачках.

Я сглотнул. Как же повезло мне оказаться между мутантом и маньяком, хоть желание загадывай.

— Интересная пара, — проговорил примас, видимо, имея ввиду мои обнимашки с лизуном.

— Никто его не звал. Он сам припёрся, — ответил я.

Это прозвучало как оправдание, но примаса мои отношения с тварью не интересовали.

— Ты загонщик, — сказал он уверенно.

— Удивительная прозорливость. Даже не знаю, что сказать на это.

— Для мяса ты слишком дерзок.

— А ты привык, что мясо молчит и дрожит от страха?

Старик кивнул.

— Не скрою, привык. Ты тоже боишься. Хочешь выглядеть смелым, но сущность выдаёт тебя, — он закрыл глаза. — Я чувствую твой страх. И он не только за себя. Ты боишься за кого-то ещё… Женщина… Нет, две женщины. Одна совсем маленькая. Ребёнок, — он снова смотрел на меня. — В Загоне у тебя осталась семья? Впрочем, не отвечай, это не важно, твою судьбу это не изменит.

Я почувствовал холодок. В экстрасенсорику я никогда не верил, не поверил и сейчас. Холод появился потому что последние дни совсем не думал о Данаре и Кире. Как будто забыл о них, поглощённый собственной участью, а этот старый пёс так неожиданно напомнил.

Меня разобрала злость.

— Если нельзя изменить, к чему тогда разыгрывать из себя мессию? Священник в кожаном пальто! Что ты там надумал на мой счёт? Превратить в тварь и сожрать? Ну жри, людоед. Надеюсь, подавишься!

Старикан и бровью не повёл.

— Мы не настолько сильно деградировали, чтобы питаться человечиной. О нас ходят разные слухи, что-то из них правда, что-то нет, но однозначно могу сказать — мы не людоеды. Хотя, поверь мне, мясо человека ничем не отличается от мяса животного или изменённого. Оно такое же красное. Ты будешь удивлён, но в истории человечества каннибализм занимает довольно высокое место. Ты вышел из-под станка, так? Вижу, не отвечай. Большинство моих детей родились здесь. Программа советской общеобразовательной школы им не знакома. А ты должен был учить историю, и наверняка знаешь, что людоедством не чурались многие, например, французы при отступлении от Москвы, или крестоносцы после осады Маарры. Тем же занимались поляки и литовцы в осаждённом Кремле. Примеров много, ибо голод не тётка. Я уже не говорю о лекарствах и прочем. Но мы, повторюсь, не людоеды. А изменённый уже не человек, его мясо не является запретным. Крапивница даёт всё, что человеку необходимо, но хочется разнообразия.

Из этих рассуждений я сделал один вывод: старик сам когда-то вышел из-под станка. Случилось это давно, возможно, до Разворота, иначе его знания опирались бы не на советскую школу, а на что-то другое. И он такой же загонщик, как и я, но моим другом от этого не становился.

— Молодец, поплакался. Дальше что?

— К вечеру мы доберёмся до миссии, и ваша судьба будет решена. Ты не глуп, должен понимать, что ресурсов для содержания лишних ртов, у нас нет, поэтому исход один — трансформация. Эти двое, — он кивнул на спящих ремонтников, — мне не интересны. Ты другой. Ты можешь стать одним из нас.

— Людоедом и миссионером, и жить в миссии? — скривился я. — И поклоняться мессии.

— Я примас, первый среди равных, глава миссии, и на роль Мессии[1] не претендую. Я всего лишь скромный его предвестник. Предтеча. Но ты, если пожелаешь, можешь попытаться им стать.

— С чего вдруг такое расположение?

Старик достал мой планшет.

— Прочитал последнее сообщение. Раздел «Личное». Если бы ты тоже его прочитал, то сидел бы сейчас не на холодном камне, а в жилом блоке.

Я заёрзал. Личное сообщение мог отправить только Гук. Больше ни с кем в Загоне у меня не было настолько дружеских отношений, чтобы заводить переписку.

— И что там пишут?

— Подумай над моим предложением, — старик убрал планшет в карман. — У тебя есть время до вечера.

А что тут думать? Меня поставили перед выбором: стать миссионером с их уродливой идеологемой общественного питания, либо самому послужить сектантам в качестве пищевого продукта. Хочу ли я быть съеденным? Однозначно, нет. Так что выбор напрашивается сам собой. В конце концов, меня не Родину предать заставляют и не военную тайну выпытывают. Можно прикинуться овечкой, стать одним из них, а потом сбежать. Это единственный способ вернуть себе свободу.

Хотя, становиться поедателем тварей… Сложно, сложно. Очень сложно. Что бы в этой ситуации выбрал Гук?

Пока я сидел и думал, лагерь проснулся окончательно. Быстро поднялись, собрали вещи. Привязывать нас к жердине не стали, бежать было некуда. Кругом камни, холмы, стланик, да и сил, честно говоря, оставалось чуть. На горизонте всё так же вздымались скалы. Где-то там должна находиться миссия.

Шли весь день не останавливаясь. Скалы придвинулись вплотную, стланик, цепляясь за выступы, поднимался до вершин, образуя сплошной зелёный ковёр. Кто-то из сектантов назвал горы Кедровыми. Название вполне подходящее, да и место для миссии удобное. В горах всегда можно найти уютную долину с источником чистой воды и парой пещер. И с охраной никаких проблем. Если поставить на вершинах наблюдателей, то все подходы будут как на ладони, а добавить к наблюдателям лизунов, так вообще никто мимо не прошмыгнёт.