Чтение онлайн

Где-то я читал, что кровь врага, хлещущая в лицо, пьянит воина сильнее самого лучшего вина. Чушь собачья, написанная маньяком, никогда не участвовавшем ни в одной битве. Мерзко это, ощущать сладковатый запах чужой крови, замешанный на вони дерьма, вылившегося из разорванных кишок. Даже смрад разлагающегося трупа, и то менее омерзителен – во всяком случае, для меня. Там смерть уже прошла мимо, оставив оболочку живого существа удобрять собою землю. А тут, помимо вони, ты каждой клеткой своего тела чувствуешь эманации свежей боли и ощущение дыхания смерти на твоем лице. Боли, которую причинил именно ты. Смерти, которую именно ты даришь направо-налево, и не уйти, не отвертеться от твоего непрошеного подарка.

И втройне тяжело все это, когда убиваешь тех, кто заведомо слабее…

Потому, что иначе они убьют тебя…

Байк с бешено крутящимися «миниганами» рассек толпу, словно раскаленный нож, оставив позади на дороге широкую кровавую полосу, усыпанную фрагментами разорванных тел. И мне не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть это…

В итоге мы ушли без потерь. Только слегка ныло плечо – по нему слегка задела чья-то дубина. Но гораздо сильнее ныла душа… Если честно, не люблю я убивать-калечить. Есть те, кому такое в кайф, встречал таких. Я же делаю это лишь по необходимости, когда или ты – или они. Но, черт подери, почему во всех мирах так много тех, кто хочет убить, покалечить, унизить меня или тех, кто мне дорог?

– Да просто уродов вокруг полно, – сказал Рудик, уже привыкший говорить громко, перекрывая голосом рокот мотора.

– Блин, надо за собой следить, – пробормотал я. – Уже думаю вслух, а это явный диагноз.

– Не, не думаешь, – качнул головой спир. – Просто у тебя на лице все написано.

Ну вот, только карманного физиономиста мне не хватало! Вернее, сумчатого, так как в карман спир не поместится, а переметная сума для него в самый раз. Хотя…

Если честно, не было бы Рудика, дорога из Петербурга в Москву была б гораздо более скучной, серой и унылой. Да и помог он мне в Торжке неслабо. Конечно, может, я и сам выкрутился как-то, но не исключено, что один и без оружия недолго бы я продержался, даже со всеми моими навыками. В общем, по-любому хорошо, что я тогда взялся помочь лупоглазому мутанту. И правда: все, что не делается – к лучшему.

У меня даже на сердце отлегло маленько. В конечном итоге, не я вормов выгнал на дорогу. Сами бросились, и явно не за ручку здороваться. Поэтому, как говорил один мудрый человек, не заморачиваемся и едем дальше…

Развалины следующего подмосковного города мы проскочили на бешеной скорости, ежесекундно рискуя впечататься в угол дома или налететь на отвалившийся фрагмент панельного здания. Если и жили в полуразрушенных пятиэтажках агрессивно настроенные мутанты, то, скорее всего, они даже и не поняли, что это такое с ревом пронеслось мимо их обиталищ. Не поняли – и хорошо для них же. Целее будут и мутанты, и мой запас пулеметных патронов, после проезда сквозь толпу вормов уменьшившийся на треть. Всем хороши «миниганы», только уж больно прожорливы. Где ж я в Москве, кишащей мутами, найду такую прорву дефицитного натовского боеприпаса? Хотя, лучше не загадывать, чтоб не сглазить. Для начала нужно до той Москвы добраться, а там уже решать проблемы по мере их возникновения…

Нет, как показывает практика, в моем случае лучше не думать… Хотя, положа руку на сердце, хорошо, что шоссе вообще хоть как-то сохранилось за столько лет, и почти непрерывной полосой все еще соединяет Петербург с Москвой.

Почти…

Перед нами расстилалось болото, полностью поглотившее дорогу. Огромное, черное, будто нефтяное с виду. Периодически на его маслянистой поверхности возникали пузыри, медленно поднимающиеся со дна. Появлялись, покачивались на поверхности некоторое время, похожие на миниатюрные Поля Смерти, после чего беззвучно лопались. Никакой растительности здесь не было, лишь густые зеленоватые испарения, смахивающие на ядовитый туман, плавали над гигантским болотом. А на самом краю его, аж на трех ржавых столбах висел изъеденный коррозией дорожный знак с плохо читаемой, но все еще различимой надписью: «Черная Грязь».

– Спасибо, капитан очевидность, – пробормотал я.

– А зачем это повесили? – поинтересовался Рудик. – И так, что ли, не ясно?

– До Последней Войны деревня тут была, довольно известная своим историческим прошлым, которая так и называлась – Черная Грязь, – пояснил я. – А сейчас вот…

– Просто черная грязь. Без деревни, – пробормотал спир, почесывая в затылке. – И чего делать будем?

– Чего делать… Объезжать будем, – ответил я, окидывая взглядом неожиданное препятствие.

И ежу-мутанту понятно, что справа не объехать. Грязевое болото в ту сторону тянется черт знает на сколько, конца не видно. А слева, вроде как, все проще. Да и, если мне память не изменяет, в той стороне должно пролегать альтернативное платное шоссе. Может, его не захватило черное болото, и получится по нему до Москвы добраться?

Я вернулся немного назад, где от дороги влево отходило некое подобие грунтовки, съехал с асфальта и попер по целине, уповая на мощь моего мотоцикла, его широкие протекторы и личную удачу. Потому что если застрянем, мне его в одну харю точно не вытащить – в таком пикантном деле, как извлечение техники из грязи, Рудика можно смело в расчет не брать…

Над полем тоже плавал полупрозрачный туман – не зеленовато-нездоровый, как над болотом, а обычная, серая дымка, которая часто наблюдается в аномальных Зонах. Коварная, скрадывающая расстояние, размывающая контуры предметов… Вроде не было ничего только что – и вдруг на тебе, появилось из тумана нечто… Фантастическое, нереальное, словно вынырнувшее из далекого будущего, которого у этого мира уже никогда не будет.

Я сразу узнал здание, в котором почти триста лет назад снимали фрагменты знаменитого советского фильма про наших космонавтов и агрессивных инопланетян. Тогда здание в футуристическом стиле, которое современники прозвали «рюмкой» за необычную форму, сыграло роль космопорта. Не помню уже, участвовало ли в том кино массивное, расширяющееся кверху здание-вышка, маячившее над «рюмкой» и уверенно господствующее над местностью. Но мне вдруг отчаянно захотелось вернуться и попытаться объехать Черную Грязь справа.

Потому, что я слишком давно не был в Подмосковье.

Потому, что я напрочь забыл о том, какой объект находится слева от Ленинградского шоссе на подъезде к Москве…

Потому, что эта гигантская фантастическая «рюмка» есть не что иное, как посадочный павильон терминала «В» знаменитого аэропорта Шереметьево, а бетонная вышка рядом с ней – центр управления полетами, с вершины которого наверняка вся местность до шоссе просматривается как на ладони…

Мигом вспомнил я о том, что рассказывал мне Шерстяной во время нашей совместной отсидки в тюрьме Зоны Трех Заводов.

«У шереметьевских с оружием всегда нормально было, – сказал он тогда. – Там до войны в поселке Чашниково стояли четыре воинские части – погранцы, инженеры и спецназ строго засекреченный».

А еще я вспомнил, как во время штурма крепости куркинских маркитантов несся на меня собакоголовый в тяжелом пуленепробиваемом тактическом костюме пятого класса защиты, оснащенном полным комплектом наколенников, налокотников, щитков и прочих прибамбасов, делающих воина похожим на средневекового рыцаря [7] . Как я выяснил потом, именно в таких костюмах однажды штурмовали ту крепость шереметьевские бойцы.