Чтение онлайн

Тот, что справа, показался мне немного пошире. Тем не менее, по-любому так или иначе, но правым пулеметом я чиркну по ржавым перилам! Твою в душу… А на такой скорости это – всё. И полетим мы с Рудиком в черные воды реки с высоты пятнадцати метров…

Я далеко не гонщик. Просто однажды видел, как ребята на байках отклоняются в сторону на поворотах вместе с машиной, а та продолжает ехать вперед. Ладно…

Я немного наклонился влево. Получится, не получится? А какая разница сейчас ломать голову, когда ты уже совершаешь очередное безумство?..

И когда до пробоины оставалось метров десять, я повернул руль вправо, словно входил в поворот… А потом, с силой, до дрожи в руках от напряжения, начал вновь заворачивать руль влево, при этом смещая центр тяжести в сторону поворота…

В какой-то миг левый пулемет вместе с переметной сумой завис над пропастью. Я слышал, как верещит от ужаса Рудик, чувствовал, как проседают под колесами остатки перекрытия… Но в то же время меня переполняло странное чувство единения с машиной, словно я сам стал ее частью… Так снайпер сливается со своим оружием перед выстрелом… Очень знакомое ощущение. Наверно, тому, кто хорошо стреляет, несложно научиться хорошо водить машину – и наоборот. Ведь все, что для этого нужно – это самому стать одним целым с механизмом, которым ты управляешь…

Противоположный берег приближался со страшной скоростью. Неужели проскочили?

Грохот и треск сзади стали сильнее. Часть моста под колесами байка начала медленно приподниматься кверху. Но берег был уже близко. Миг – и мотоцикл взлетел вверх, подброшенный в воздух неожиданным трамплином. Правда, хорошо, что невысоко, иначе б при приземлении остались от тяжелого байка рожки да ножки. И от нас заодно. Но – обошлось.

Удар был сильным, но не фатальным, я только задницу слегка отбил, да слабо пискнул в сумке измученный переживаниями Рудик – на большее его не хватило. Я сбросил скорость, тормозя, развернул машину на девяносто градусов, и посмотрел назад.

Моста больше не было. Остатки перекрытий, словно изувеченные корабли, медленно и величаво погружались в реку. Теперь и здесь лишь быки, торчащие из воды, будут напоминать об утраченной переправе…

Из темной сумки блеснули испуганные глаза-блюдца.

– Мы живы?

– Типа того, – отозвался я.

Рудик высунул мордочку, с опаской посмотрел назад.

– Это ты мост доломал?

– Я, – вздохнул я. – Иначе было не проехать.

– Ну вот, как всегда. Где появляется Снар, там остаются трупы и развалины, – хмыкнул спир, на глазах обретая прежнее нахальство.

– Все равно по этому мосту ездить больше некому, – отозвался я. – Мертвый город. Как Припять.

– Это что такое?

– Неважно, – отмахнулся я. – Погнали дальше. Нам еще сто километров до Москвы пилить.

Честно говоря, тяжело было у меня на сердце, когда мы выехали из Твери – мертвого города-героя, вечного памятника мужеству наших танкистов. Может, и сюда когда-нибудь придут выжившие, восстановят город на Волге, и по обновленным улицам поедут не боевые, а обычные легковые и грузовые машины. Понятное дело, до этого еще ох как далеко, но как же хочется надеяться на лучшее…

– Надеяться надо на худшее, а лучшее само придет, – наставительно заметили из сумки. Похоже, я крепко задумался, и снова начал разговаривать вслух.

– Зачем же на худшее надеяться? – возразил я. – Нужно быть просто к нему готовым. И да, лучшее само не приходит. Его добиваться надо.

– Ну и кто из нас философ? – хмыкнул Рудик.

– Ладно, замнем для ясности, – сказал я. – Заметил, насколько шоссе лучше стало?

Действительно, на участке Тверь – Москва крыш-трава постаралась на славу. И Поля Смерти тоже. Проутюжили асфальт до первозданного состояния, будто вчера его положили. Прям автобан, да и только. С чего бы такая аномалия случилась? А бес его знает. Полям Смерти и крыш-траве виднее, только у них не спросишь, чем им так этот участок приглянулся. В общем, больше чем полста километров пролетели мы минут за двадцать. Байк наш показал, на что способен. Зверь, а не машина. Лишь возле городских развалин впереди я притормозил немного – но, оказалось, сделал это напрасно.

Из руин показались люди…

Да только люди ли?

– Вормы, – безошибочно определил Рудик, обладающий феноменальным зрением. – Совсем дикие, судя по одежде – вернее, по ее отсутствию. Точно говорю. Такие жрут всё, что можно сожрать.

– Принято, – отозвался я, увеличивая скорость. Знакомство с плотоядными человекообразными в мои ближайшие планы не входило.

Но это в мои не входило. А вормы, похоже, не прочь были познакомиться с нами поближе. Путь зачем-то перегородили, толпой встали. В лапах – дубины, камни, куски арматуры. Орут чего-то, размахивают своим примитивным оружием. Ну вот на фига спрашивается? Может, испугаются летящей на них машины и дадут дорогу? Вариантов-то немного – по обочине, раскисшей от недавнего дождя, мне точно не проехать…

Не испугались. Еще теснее встали. В нашу сторону полетели камни… Понятное дело, предупреждают, мол, их город, пошел вон! Грудью встанем, но не пропустим. Ну твою ж мать! Жалко вам, что ли?

Метров за сто до орущей толпы я все-таки затормозил. Ну не могу я фактически на безоружных тварей переть всей огневой мощью моей машины…

– Чего стоим? – Рудик обеспокоенно высунул мордочку из сумки.

– Блин… – только и смог сказать я.

– Не знаешь, что делать? А вот они – знают. И сейчас ты в этом убедишься.

Увидев, что я остановился в нерешительности, вормы окончательно поверили в себя. И всей толпой ринулись вперед.

Страшное это зрелище, когда на тебя надвигается куча озверевших морд и лохматых тел, ощетинившаяся колюще-дробящими орудиями кустарного производства. И как бы не хотел ты избежать кровопролития, не получится у тебя этого. Кровь все равно прольется, вопрос лишь в одном – чья? Твоя, или тех, кто твердо вознамерился тебя убить. Выбирай, пацифист хренов, какой вариант тебя больше устраивает.

И я выбрал. Стиснув зубы, крутанул ручку газа, врубил электропривод поворота блока пулеметных стволов – и направил байк навстречу толпе.

Хоть и ясно было, что попадись мы тем вормам в лапы, через минуту от нас и костей не останется. Но все равно я постарался минимизировать потери, стараясь не раскачивать мотоцикл, когда заработали пулеметы, свинцовым ливнем прорубая дорогу в ревущей толпе…

Это трудно – удерживать руль на дороге, скользкой от крови и внутренностей. Но колеса у байка были достаточно широкими, скорость – высокой, а мое намерение выжить – крепче древнего асфальта, накрепко скрепленного крыш-травой. Поэтому когда чья-то оторванная пулями башка с выпученными глазами полетела мне прямо в лицо, я не дернулся, не вильнул рулем в сторону, а лишь слегка отклонил голову влево – и голова ворма пролетела мимо, обдав мне щеку веером горячих брызг.