Чтение онлайн

Наступил день Испытания. ДозирЭ, как и ожидал, провалил все главные дисциплины. Каково же было его недоумение, когда он узнал, что военачальники Эврисаллы закрыли глаза на пробелы в его знаниях, что его способностями довольны и позволяют ему участвовать в заключительном этапе…

Последняя проверка справедливо считалась самой тяжелой и опасной. ДозирЭ подвели к большому шевелящемуся мешку и заставили сунуть в него руку по локоть. Довольно долго ничего не происходило, и один из Вишневых воинов в нетерпении ударил по мешку палкой. Тут же молодой человек ощутил десяток болезненных укусов и выдернул руку. Через мгновение он понял, что его покусал целый выводок золотохвосток и что его организм получил такую порцию яда, которой достаточно для того, чтобы начинить не меньше пятидесяти наконечников стрел. Вскоре его лоб покрылся испариной, перед глазами всё поплыло, и он, всплеснув руками, упал замертво.

ДозирЭ выжил. Пять дней он провалялся в лечебнице Круглого Дома, а на шестой вышел оттуда ослабевший, но счастливый. Первым поздравил его с выздоровлением и с удачно пройденным Испытанием Идал.

Молодому человеку вручили ленту Эврисаллы с надписями, вышитыми золотыми буквами, которую теперь он мог носить на груди, а вместе с ней он получил превосходный подарок. О нем он мечтал все последние месяцы: ему наконец возвратили все свидетельства его былых заслуг и награды, подтверждающие его личную доблесть, — золотые фалеры и платки. Надев их, а также добавив ленту Эврисаллы, ДозирЭ превратился в прежнего блестящего воина, тем паче что одеяния и доспехи Вишневых плащей вряд ли производили меньший эффект, чем плащ и панцирь Белой либеры. Забыв обо всем худом, он тут же возгордился собой, как ребенок, и даже в пылу чувств поблагодарил своего недавнего врага Сюркуфа.

Уже на следующий день ДозирЭ почувствовал, что весь окружающий мир как-то переменился. Даже сами воины Круглого Дома — те, кто с ДозирЭ не был знаком, — проходя мимо, озадаченно оглядывались. Они не понимали, как такой молодой человек, почти юноша, успел заслужить столько наград и добиться удивительно высокого положения.

На улице он ловил заинтересованные взгляды женщин или завистливые взгляды сверстников, в лавке ему протягивали самый отменный товар и просили за него вдвое меньше полагающегося. Где бы он ни был и что бы ни делал, он везде ощущал почтение по отношению к себе самому и к своему вишневому плащу. Всё это вдруг стало ему нравиться. Он почувствовал себя даже более важной персоной, чем в те времена, когда служил в Белой либере. Да, бело-золотые воины были непревзойденными красавцами и привыкли к обожанию толпы, но они никогда не имели столько реальной власти и возможностей, сколько Вишневые.

Воинство, к которому ДозирЭ теперь принадлежал, показалось ему самым великолепным, самым могущественным на свете.

Несколькими днями позже ДозирЭ собрался навестить Андэль и вроде бы договорился об этом с Сюркуфом, как вдруг всех свободных от срочных дел перебросили на быстроходных галерах в Мангры, где подняли бунт старообрядцы — ярые поборники Гномов. Вначале религиозные преобразования, которые проводил Алеклия в пользу храмов Инфекта, часто вызывали народные волнения, но теперь только изредка где-то на окраинных территориях вспыхивали беспорядки.

Несколько тысяч религиозных фанатиков, собравшихся из мелких городов, чтобы принести жертвоприношения Гному, богу рек и прочих вод, глубоко оскорбились из-за неожиданного закрытия одного из древних святилищ и взбешенной толпой двинулись на Липримарию. К ним присоединились подвыпившие простолюдины и матросы, разные инородцы и всякого рода злоумышленники и авантюристы. Липримарию захватили, и разъяренные старообрядцы расправились с росторами и защищавшими их гиозами. Потом они подожгли несколько храмов Инфекта и устроили вокруг пожарищ массовые моления и культовые оргии с принесением человеческих жертв.

Когда в городе появились Вишневые, во многих его частях царил хаос. На улицах бесчинствовали вооруженные толпы, разоряющие, грабящие всё вокруг. Некоторые общественные здания пылали. Немногочисленный изрядно потрепанный гарнизон города и присоединившиеся к нему честные граждане удерживали центр, торговые улицы, военный порт, часть городской стены и несколько жилых островков — всего около трети территории города.

К Манграм со всех сторон спешили отряды Инфекта, город должен был быть вот-вот взят в узкое тройное кольцо. Однако следовало не дать бунтовщикам полностью завладеть инициативой: в этом случае не обошлось бы без кровопролитного штурма. Пользуясь тем, что военный порт еще оставался в руках гарнизона, около трех тысяч Вишневых высадились в нем с галер и первыми вошли в город.

Восставших было несколько десятков тысяч. Всеми ими кто-то расчетливо управлял, это стало понятно сразу, как только штурмовые колонны столкнулись с хорошо организованным сопротивлением. В скором времени пленили несколько жрецов-старообрядцев, которые со слезами на глазах сообщили, что их обманом втянули в распри, что они лишь слепое орудие в руках людей, преследующих совершенно чуждые приверженцам Гномов цели.

На площади Чесночников ДозирЭ в числе двух сотен отборных воинов из отряда «Золотые листья» послали во фронтальную атаку на толпу бунтовщиков, отгородившуюся от войска сдвинутыми повозками. Вишневых, прикрывшихся щитами, встретил град камней и свинцовых пуль из пращей, но штурм поддержал превосходный отряд стрелков, которые несколькими дружными залпами из самострелов из-за спин атакующих охладили пыл самых распалившихся разбойников. Вишневые разметали повозки и врезались в толпу.

Сражение было исключительно кровопролитным. Вишневым противостояло больше тысячи человек, но все они, вооруженные кто чем, не имели доспехов и дрались каждый сам по себе, за исключением нескольких подозрительно сплоченных отрядов. Отобранные для этой атаки лучшие воины Круглого Дома, среди которых бывший монолитай ДозирЭ выглядел низкорослым и узкоплечим, молча налетели на оторопевших бунтовщиков и, не обращая никакого внимания на жалкие попытки отпора, стали рубить направо и налево. Не жалели никого.

Вскоре бой превратился в избиение, в настоящую резню. Почти никто уже не сопротивлялся, все только и думали о том, как уцелеть в этой схватке. Люди плотно сгрудились, так, что никто и руки не мог поднять. Многие, пытаясь выбраться из давки, затаптывали друг друга. А Вишневые плащи, не зная жалости, рубили и рубили. Вот уже всё вокруг залила кровь, везде валялись отрубленные головы, и многие молили о пощаде, но бойня продолжалась, ибо никто не приказывал посланникам Грономфы останавливаться.

ДозирЭ дрался, как умел, и прикончил не менее двадцати человек. Вишневые хотя и наступали сплошным фронтом, но сражались независимо друг от друга, побеждая не за счет натиска всего строя, как у монолитаев или средневооруженных, а благодаря личным боевым качествам. Так что он чувствовал себя в знакомой стихии свободного рукопашного боя, к которому имел определенную склонность. Щит за ненадобностью он давно бросил и теперь держал в одной руке меч и в другой — длинный кинжал.

Несмотря на неистовство схватки, в какой-то момент ДозирЭ охватили сомнения. Он поразился жестокости Вишневых, которые не щадили безоружных, не брали пленных, не зная жалости, убивали и убивали, даже если на их пути встречались женщины и старики, а их среди бунтовщиков было немало.