Чтение онлайн

Дальше опять всякое случалось, но выжил и остепенился, во многом благодаря умной жене.

А потом стал писателем, хотя если бы мне кто-то сказал, что я буду писать книги, просто посмеялся бы, ибо никогда не отличался талантами в этом плане — даже сочинения в школе тупо списывал со шпаргалок.

А дальше случилась гребаная война...

Прекрасно понимая, что это такое, я сразу эвакуировал жену и дочь в Германию, благо друзья помогли. Сам долго ждал момента и тоже свалил.

Дальше здорово помотало по миру, но в итоге оказался рядом с семьей в Ростоке. Кто мы без семьи? Правильно, никто.

А дальше? А дальше, вот...

Но сам момент переноса категорически не помню.

Вроде закончил очередную главу новой книги и лег спать...

Воспоминания принесли очередной приступ ужаса.

Я-то здесь, а мои? Как они там?

Свихнуться не дали шаги в коридоре.

Дверь, на которую я тупо пялился, скрипнула и в комнату бочком пробрался Вакула, а точнее детина просто просунул в щель свою башку.

— Батюшка, там монаси баньку спроворили... — стремянной расплылся в довольной улыбке. — Знатная банька. Ты с нами будешь париться, али как? — и сразу зачастил, видимо все поняв по моей морде. — Сам так сам, я распоряжусь. Тут я отроков поставил возле двери, ежели что понадобится — крикни, — и спешно убрался, на пороге тихо сообщив, что брательник мой сразу мылился повидаться с настоятелем Троицы, игуменом Зиновием, но тот его не принял.

Я немного обеспокоился этим фактом: брат-то он мне брат, но сейчас время такое, что каждый на себя одеяло тянет. И слегка порадовался, что игумен ему дал от ворот поворот.

— Помогу снять облачение, хозяин... — звякнув пластинками на доспехе Зарина стала передо мной на колени и взяла мои руки в свои.

Этот голос, полный искренней заботы и любви помог. Я улыбнулся и тихо ответил.

— Сначала я тебе...

— Нет, я первая помогу! — заупрямилась девушка, вскочила, подбежала к двери и приказала отрокам тащить сумы с переменой одежды.

Взаимное раздевание отвлекло. В итоге я остался в одном нательном: свободных портах и рубахе до колен, а аланка в одной рубахе до пят.

Я невольно залюбовался девушкой.

Грудь под доспехом не просматривалась вовсе, но она все-таки присутствовала и немалая. Длинные ноги, сильное тело, несмотря на тонкое, даже изящное сложение. И слегка волнистые волосы до пояса, густые, иссиня-черные, настоящая грива — да, девка на чудо хороша, но... но никакого сексуального подтекста в моем пристальном внимании не было, сейчас голову занимало совсем другое.

И вдруг ни с того ни с сего брякнул:

— Почему ты со мной?

— Потому что ты мой хозяин, — спокойно ответила Зара, сосредоточенно расчесывая волосы гребнем.

— Только поэтому? — этот вопрос тоже вылетел машинально.

— Ты заботишься обо мне, — невозмутимо, как само собой разумеющееся, начала перечислять аланка. — Ты защищаешь меня, не бьешь меня, ты хороший хозяин.

Она очень старательно демонстрировала свою принадлежность мне как вещь, но о чувствах даже не заикалась.

— И все?

— Все, — пожала плечами аланка, слегка задумалась и добавила. — Еще у тебя сильные руки, мне нравится.

Сеанс вопросов и ответов нарушили отроки, потащившие в комнату еду. Монастырские не поскупились, еды хватило бы на целый отряд, но вот мяса я не углядел. Подернутая желтыми пятнами жира ароматная уха в большом горшке, запеченная стерлядь, пирог, опять с рыбой, да куча заедок: моченых яблок, капусты, ягоды и прочих огурцов. Ну и хлеба большая коврига, но не белого, а серого. На хмельное тоже поскупились: присутствовал только квас и компот или как он здесь называется.

«Может пост какой?» — догадался я и ухватил со стола моченый огурчик, оказавшийся кисло-ядреным, таким как я люблю.

Зарина хрупнула яблочком, недовольно скривилась и фыркнула.

— Фу... воняет от меня как от кобылы. Ну, когда в баню? Да и тебе не мешает.

— Погоди, — я пожал плечами. — Вакула даст знать, когда готово будет.

Есть не хотелось, я слопал еще один огурчик, налил себе квасу в деревянный стакан и взялся за саблю, сработали рефлексы: оружие прежде себя надо обиходить. К тому же — такая возня меня всегда хорошо успокаивала.

Зарина обиженно наморщила носик, она уже сама примеривалась к моей сабле, но перечить не стала и подсунула мне сумочку с принадлежностями: оселками, тряпицами и стеклянным пузырьком с каким-то маслом.

Зловеще зашелестел вынимаемый из ножен клинок.

Оружие понравилось. Увесистая и длинная, больше похожа на изогнутый меч, чем на саблю, изгиб слабо выражен, елмань наоборот, четко очерчена, с односторонней заточкой в верхней части. Накладки на рукояти из черной кости, кабы не из древнего мамонта.

елмань — расширение к концу сабельной полосы, в так называемой «слабой части клинка», в верхней трети клинка от острия, характерное для восточноевропейского и азиатского холодного оружия сабельного типа.

Сразу стало ясно, что сабля не русской, а восточной работы — по клинку шла инкрустированная серебром арабская вязь, да и качество металла впечатляло. Ничего удивительного — как бы это странно не звучало, на Руси сейчас хорошего железа нет — куют из болотного и привозного.

Я по писательской привычке туи же пригорюнился: вот как прогрессорствовать в таких условиях? Все привозное, даже соль. Ни меди, ни соли, ни серебра, ни золота, новгородские купцы даже двести лет спустя все еще охотно принимают в оплату от иностранных клиентов мелкую медную монету, чтобы на переплавку отправить. Куда не кинься, сплошная жопа. И торговли почитай никакой. И самое скверное, эту торговлю быстро не наладишь.

Но быстро успокоился, в моем случае на прогрессорство плевать, тут бы просто выжить.