Чтение онлайн

Вакула лязгнул саблей и твердо заявил:

— Пусть пробуют!

Дружинники угрожающе подались вперед.

— Да ради Господа нашего! — лысый взял со стола деревянную ложку.

— Стой! — вдруг резко остановил его игумен. — Дай собакам сначала. Отец келарь! А ты возьми бабу и обойди всех приезжих. Пусть опознает. Дайте ему дружинных в подмогу.

Я сам начал чувствовать недоброе.

И предчувствие очень скоро оправдалось.

Веселый лохматый щенок, попробовав печеную курицу, через минуту скончался в страшных мучениях...

Скажу сразу, никаких концов так и не сыскали.

Тот самый, со слов Лушки: «маленький и темный», подсыпавший отраву, как в воду канул. Хотя в монастырской слободе вроде такового видели. Но «вроде», к делу не подошьешь, как говорили в мою оперскую бытность. На этом история с отравлением и закончилась.

Игумен после случившегося выпал на страшную измену: каялся, крест целовал, в свидетели Господа брал, что здесь не причем. Обещался всю свою братию в порубах сгноить, но сыскать причастных. Оно и понятно, где это видано, чтобы в стенах божьей обители людей изводили, тем более князей. Монастырь в нынешнее время обиталище благолепия и мира, нейтральная сторона, сюда мириться ездят, потому что безопасность гарантирована, а тут такой афронт. Если бы я вывел тему на общее обсуждение, репутационные потери Троицы были бы просто гигантские.

Впрочем, я мало верил в то, что Зиновий причастен, поэтому пообещал тему не разгонять. Ваську брата тоже уговорил, с трудом, но уговорил. Этот бешеный уже собрался монастырь жечь. Вот же родственничком нежданно-негаданно пришлось обзавестись. Чувствую, от него будет еще много проблем.

В общем, в связи с вновь отрывшимися обстоятельствами, в Троице мы задерживаться не стали.

Ну а сам я? Сам я впал в глубокую прострацию. Зачатки уверенности было появившиеся после первых успехов в роли князя Шемяки испарились бесследно. Я наконец окончательно понял куда попал, а если точнее выразится в какую жопу меня занесло. Твою же мать! Куда не ткнись — везде она самая. Зазеваешься — отравят нахрен, либо ближник какой в печень засапожником ткнет, либо брат родной в порубе сгноит. Что тот баран посреди волчьего стада. Современники привычные, сами волки, а я, как ни крути, при всей своей определенной лихости и безбашенности, продукт другой эпохи. А выход один, как можно скорей самому становится волком. А это куда как непросто.

А еще невольно стал боятся еды. Даже кашицу, что на привалах варили, через силу заставлял себя хлебать, да и то, после того, как другие попробуют. Сраный рефлекс выработался.

Ну да хрен с ним.

В общем, поехали мы дальше.

Иоганн и Лукерья оказались полезным приобретением. Девка взяла на себя обеспечение ватаги питанием: справлялось лихо и споро, даже сидя в санях на ходу строгала продукты в котел. Да и личный состав сразу принял ее радушно: называли матушкой и всячески помогали. Обаятельная и добрая девица оказалась, я даже понял насмерть влюбившегося в нее наемника

С брабантцем вышло сложнее, ему пришлось доказывать свою состоятельность. Впрочем, как всегда в мужской компании. Без стычки не обошлось: на одном из привалов, Васька Ждан, один из моих ватажников, кряжистый молодой здоровяк, толкнул его, да обидно обозвал. Остальные смотрели, как иноземец среагирует.

Иоганн поймал взглядом меня, понял, что не возражаю, поклонился ватаге и предложил Ждану с ним померяться силушкой на запасных древках копий без наконечников, коих с собой у нас хватало.

И задал парню такую трепку, что даже Вакула ахнул. Ничего не скажешь, наемник с копьем справлялся лихо. Да и характером вышел: спокойный и не заносчивый. Но до настоящего признания среди братвы ему еще далеко: сразу никого не признают, даже умелого и ловкого. Надеюсь, первый бой все поставит на место.

Переяславль и Ростов упоминать смысла нет, сквозь них проскочили без проблем. Местные препонов не чинили, принимали радушно, лихие люди по дороге тоже миловали. Я понемногу стал отходить, снова начал получать удовольствие от путешествия, да свыкаться с полным отсутствием благ цивилизации. Туалетная бумага? Нет, не слышали, снежком зад подтер, на том и спасибо. Бля... Я такие моменты в книгах старался обходить, но тут сам хлебнул досыта.

И вот, добрались до Ярославля.

Ну что могу сказать, город как город. Маленький, неказистый, стены ветхие, деревянные, люд как везде на Руси, а каменное здание одно, Спасо-Преображенский монастырь. Город стоит на берегу Волги, а точнее на стрелке Волги и Которосли.

Правит здесь Федор Васильевич, князь Ярославский, низенький, кругленький, похожий на колобок мужичек, встрепанный и суетливый словно зимний воробышек. Да сын его Александр Федорович, прозванный Брюхатым, за объемное, не по возрасту пузо. По диспозиции они были московскими сторонниками, но приняли нас без враждебности и радушно, хотя без раболепства. Либо сюда новости из Москвы пока еще не пришли, либо они сознательно решили не усугублять свои отношения с галичскими. Увы, точно не знаю.

Встретили лично, приветили, поинтересовались здоровьем, выделили большое подворье для квартирования, впрочем, за плату, посоветовали закупаться провизией и провиантом у их человека, а не стороне, ибо выйдет дешевле, на этом и все. Никаких званых пиров, даров и прочих излишеств.

Васька-брат насторожил, а если честно здорово перепугал меня. Всю дорогу до княжьего терема зыркал по сторонам, да послал сразу своих людей разведать обстановку в городе. А на самих князей Ярославских смотрел как волк на невинных овечек, словно обдумывал, как их будет грабить. Но на встрече обошлось без эксцессов.

Уже зайдя к себе в комнаты, я облегченно выдохнул, ибо все это время подсознательно ожидал подвоха. Но только снял саблю, как в палаты, дробно топая подкованными сапогами влетел Васька и с налета заявил.

— Князева дружина за податями убыла, чуешь? А здесь в городе два вятские ватаги зимуют, по полусотни каждая! — брат хищно ощерился. — Быть делу, будь готов! Обдерем московских блядей!

— Бля... — ругнулся я, поняв, что самое интересное только начинается. — Дай хоть в бане попариться, ирод!

Но он уже умелся.

— Вакула! — гаркнул я, когда за ним хлопнула дверь.

— Что, батюшка, прикажешь? — в комнату влетел стремянной.

— Следи за Васькиными людьми! — я ткнул рукой в окно. — Неладное чую! Будьте наготове! И перед моей дверью выстави пару воев в полном боевом обличье. И баню вели истопить немедля.

Детина удивленно вздернул бровь, но вопросов задавать не стал, кивнул и тоже убежал.

— Твою же мать! — с чувством выругался я, сев на лавку. — И какую пакость ты задумал, ирод порченный?