Чтение онлайн

Ордынец насторожился, а я подробно растолковал, что задумаюсь над дружбой с ханом против Москвы, но только после того, как вместе с ним окончательно решим вопрос с поляками и оставшимся куском Литвы.

Действовал исходя из простой логики: войны с Польшей нам не избежать, Литву тоже рано или поздно придется присоединять, следовательно, для начала следует заручится поддержкой Орды для этого. А что с Москвой? Никто Москву предавать не собирается, что бы не случилось, родней Василия для меня сейчас никого нет. Тандем с ним — это вопрос выживания. Разбежимся — похерим все что успели построить. Ответ простой — в Орде сейчас власть меняется очень часто. Может так статься, что одним ясным утром Сеид-Ахмет проснется без головы и решать вопросы придется с другим ханом. А мы подождем.

Да, противно врать, да даже обговаривая подобное чувствую себя предателем, но сраная политика сама по себе воняет дерьмом.

Кебег все воспринял правильно, но осторожно посетовал на то, что я посадил на Литву Михаила. Пришлось объяснять, что большим куском можно и подавиться.

— Ваша мудрость словно полноводная река... — посол склонил чалму.

Дальше мы обговорили очень много вопросов, судя по светившейся морде Кебега он остался доволен. Да и я тоже не огорчился, потому что все пока шло по плану.

На следующий день вместе с боярами разбирал присланные ярлыки на сбор дани и счел формулировки приемлемыми, были некоторые смутные моменты, но на них решили забить.

Полов отпустил с подарками для хана, по результатам я отписался Василию, на этом вопрос с Ордой пока закрылся.

И я получил возможность сосредоточится на внутренних делах.

Но уже через неделю после отбытия татар прибыла делегация Тевтонского ордена, великий магистр, понимая важность нашего союза прислал постоянного посла при моем дворе и этот посол оказался моим старым знакомцем — Питером Гейделем. Парень с момента нашей последней встречи сильно подрос в иерархии Ордена.

После официальной встречи я его принял лично.

— Великий государь...

— Да брось ты... — я его крепко обнял. — Смотрю возмужал. Чего морда кислая?

Питер поморщился.

— Скучно. Теперь я больше пишу, чем держусь за меч... — он запнулся и уставился на Феклу, припершуюся с очередной порцией закусок.

Вот честно, тевтонец чуть слюни не пустил.

Я хохотнул и толкнул его в плечо.

— У меня тебе не будет скучно, обещаю!

Вот так политика и делается. Прирученный посол будет верным проводником моих идей в отношении Тевтонского Ордена. И идей у меня очень много: от противодействия Ганзе до выхода на Европейскую арену.

А вот самому было хоть в петлю лезть.

Встречи со Стаськой практически прекратились, гребанный ее папаша фактически посадил дочь под домашний арест перед свадьбой.

Ни о какой любви с ней у меня даже речи не шло, но Анастасия была единственным человеком, который помогал мне окончательно не озвереть — с ней я слегка оттаивал сердцем.

Была мысль воздействовать приказным порядком на Вяземского, но я быстро передумал — можно оскорбить, а верные соратники нынче редкость.

Так и терпел.

Черт, скорее бы свадьба. Никогда не думал, что с таким нетерпением буду ждать брачную кабалу...

Плетеная из конского волоса леса с тихим шелестом легла на воду, поплавок из гусиного пера слегка дернулся и встал неспешно покачиваясь.

Я удовлетворенно улыбнулся, положил удилище на рогатку и поудобней устроился на складном стульчике, изобретенном мной походя.

Тихо шумит камыш, где-то ухает выпь, стрекозы жужжат над водой, божья благодать, не иначе. Ей-ей, любо! Когда вокруг сплошная жопа, даже таким мелочам радуешься словно божьей благодати.

Клюет, что ли?

Перышко неожиданно повело, а потом, постепенно погружаясь, оно шустро рвануло в сторону камышей.

Я запоздало спохватился, подсек и вытащил на берег увесистого карасика размером в две ладошки.

Мелочишка, но как же приятно. Мне по первому щелчку пальцев натаскают белуг с осетрами, но мне этот карасишка милей чем любая белорыбица.

Натягаю рыбешки и сам прямо здесь сварю ушицу, а может и заночую прямо на берегу, ибо опротивели княжьи палаты в край.

— Вот! — блаженно улыбнулся, сунул его в садок, поправил червя и снова забросил удочку.

Вроде пустяки, а чувствую себя словно в раю. Чем я только не занимался со того времени, как меня занесло в средневековые ебеня, а вот на рыбалку выбрался в первый раз.

Заботы, мать их за ногу, гребанные заботы. Не помню ни одного дня, который я провел в безделье, вечно какая-то суета...

Камыши затрещали, из них показалась громадная фигура Вакулы. Стремянной виновато осклабился, хотел что-то сказать, но я показал ему кулак.

— Дам по морде...

Тот печально вздохнул и убрался.

Я про себя чертыхнулся, глотнул из фляги хмельного, выудил из сумы кусок хлеба с салом и принялся мрачно жевать.

Вот как это называется? Ну никак не получается побыть одному, отойти душой от забот насущных. Как моя бабушка говорила: как ни срачка, так пердячка. Может в монастырь на время уйти?

Хотя, сам виноват. Если бы не полез рожать Великую русскую Империю вместе с коллегой, то мирно княжил бы в своих уделах. Хотя, если честно, все само по себе случилось, я сам особо ничего не решал, провидение или кто там, подсуетилось, почитай, меня течением вынесло. Так бывает.

Само по себе меня потянуло на воспоминание, а потом я принялся перечислять про себя, все что успел сделать и что не смог.

Получался очень внушительный список, хотя большую его часть занимали мелочи, типа бытового прогрессорства.

Вон, помимо соления и копчения, освоили сыроделанье, сыр по типу голландского получается на загляденья, купцы возили на продажу с прочим всяким пробную партию — размели и еще попросили. Хотя... справедливости ради, нет никакой перспективы у этой статьи экспорта — ресурсная база у нас маловата, да и местные европейские сорта, пусть хуже качеством, будут для потребителей всегда обходится дешевле. А цена решает все — тут ничего не поделаешь. Да и нам торговать в убыток себе нет смысла.