Чтение онлайн

Несказанные слова «связывать себя веревками» повисли в воздухе.

Воздействовать на Пиппу было проще, чем на Кэтрин. Доверчивая и нервозная, она уставилась на старшую подругу, которая пришла в ярость.

– Да мне плевать, кто его убил! – процедила она сквозь зубы.

– Но вы же не хотите пойти под суд…

– А почему я должна тебе верить, что меня кто-то подозревает? В новостях про это не сообщали!

– Ну… это как раз понятно, правда же? – мягко сказала Робин. – Разве полицейские на пресс-конференциях признаются, что задержали не того…

– У кого была кредитка? У нее.

– Обычно Куайн держал кредитку при себе, – объяснила Робин, – и вытащить ее могла не только жена.

– Ты, как видно, больше моего знаешь, что у полицейских на уме?

– У Страйка есть связи в Центральном полицейском управлении, – спокойно признала Робин. – Он служил в Афганистане вместе со следователем, который ведет это дело, – с Ричардом Энстисом.

Имя офицера, который ее допрашивал, произвело должное впечатление на Кэтрин Кент. Она покосилась на Пиппу и напористо спросила у Робин:

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Мы не хотим, чтобы за решетку в очередной раз отправили невинную женщину, – сказала Робин, – и считаем, что следствие только теряет время, идя по ложному пути, – («когда забросишь удочку, осторожно прояви личную заинтересованность, чтобы твой рассказ прозвучал более убедительно»), – а кроме того… – Робин изобразила смущение, – есть и очевидная причина: Корморан только выиграет, если разыщет настоящего убийцу. В очередной раз, – добавила она.

– Ясное дело, – Кэтрин энергично закивала, – это ему только на руку, правда же? Рекламу себе делает.

Ни одна женщина, прожившая два года с Куайном, не сочла бы, что реклама бывает лишней.

– Послушайте, – продолжила Робин, – мы просто хотели довести до вашего сведения ход мысли полицейских, а еще – заручиться вашей помощью. Но если вы против, то, конечно…

Робин сделала вид, что собирается уходить. («Как только обрисуешь цель своего прихода, веди себя так, будто можешь больше не задерживаться. Пусть она сама попросит тебя остаться – тогда, считай, дело сделано».)

– Я рассказала следователям все, что знаю, – сказала Кэтрин, несколько растерявшись оттого, что Робин, встав со стула, оказалась на голову выше ее самой. – Больше мне сказать нечего.

– Видимо, они задавали не те вопросы, – сказала Робин, вновь опускаясь на диван. – Вы же писательница. – Она вдруг отошла от схемы, намеченной для нее Страйком, и скосила глаза на ноутбук. – Вас отличает тонкая наблюдательность. Вы лучше, чем кто бы то ни было, понимали и его самого, и его произведения.

Если Кэтрин (уже раскрывшая рот) и готовилась обрушить на Робин гневную тираду, то нежданная лесть заставила ее прикусить язык.

– Ну, допустим, – сказала Кэтрин; ее агрессия уже выглядела напускной. – Что вы хотели узнать?

– Вы разрешите Страйку зайти в квартиру и выслушать ваши ответы? Если нет, то он, конечно, не будет настаивать, – заверила ее Робин (хотя и не получала на это санкции босса). – Он уважает ваше право хранить молчание. – (Ничего похожего Страйк не говорил.) – Но ему было бы полезно услышать ваши мнения из первых уст.

– Вряд ли он от меня услышит что-нибудь полезное, – сказала Кэтрин и опять сложила руки на груди, но не сумела скрыть удовлетворенное тщеславие.

– Я понимаю, моя просьба может показаться вам чрезмерной, – сказала Робин, – но если вы посодействуете нам в розыске настоящего убийцы, то газеты будут упоминать ваше имя в том контексте, которого вы достойны.

Такая перспектива исподволь изменила обстановку в гостиной: Кэтрин представила, как к ней рвутся нетерпеливые, но на сей раз восхищенные журналисты и задают вопросы о ее творчестве, как то: «Что вы можете сказать о своем романе „Жертва Мелины“?»…

Кэтрин покосилась на Пиппу, и та взвилась:

– Этот гад меня похитил!

– Но ты бросалась на него с ножом, Пип, – возразила Кэтрин и в некоторой тревоге повернулась к Робин. – Я ее не подстрекала. Она была… когда мы увидели, что он написал в этой книге… мы обе просто… и мы подумали, что его… твоего босса… наняли специально, чтобы нас подставить.

– Вас можно понять, – солгала Робин, которой такие рассуждения казались нелогичными, даже параноидальными, но в этом ей виделись последствия общения с Оуэном Куайном.

– Она прямо с катушек сорвалась – сама не знала, что делает, – объяснила Кэтрин; в ее взгляде читалось укоризненное сочувствие к подопечной. – У Пип крутой нрав.

– В данном случае это можно понять, – еще раз покривила душой Робин. – Так вы не против, если я позову Корморана… то есть Страйка? Чтобы он к нам присоединился?

Она уже достала из кармана мобильный и увидела сообщение:

В ответ Робин написала:

На самом деле она уложилась в три минуты. Когда Страйк наконец постучался в квартиру, Кэтрин, смягчившись от искренности Робин и от общей атмосферы взаимопонимания, уступила желанию встревоженной Пиппы узнать самое плохое и почти с готовностью открыла входную дверь.

С появлением Страйка в гостиной сразу стало тесно и будто бы воцарилось непрошеное мужское начало. Рядом с Кэтрин сыщик выглядел исполином; когда она торопливо убрала с кресла елочные игрушки, даже кресло как-то съежилось. Пиппа отошла к дальнему концу дивана и примостилась на подлокотнике, бросая на Страйка вызывающие и вместе с тем испуганные взгляды.

– Выпьете чего-нибудь? – процедила Кэтрин, разглядывая тяжелое пальто Страйка и ботинки сорок шестого размера, прочно стоящие на ее ковре с завитушками.