Чтение онлайн

Что это, спросил себя Страйк: слепое тщеславие, констатация фактов или и то и другое?

– Она поедала меня своими большими коровьими глазами, ждала, надеялась… – с кривой усмешкой продолжил Фэнкорт. – После смерти Элли до нее наконец дошло, что я даже с горя не лягу с ней в постель. Думаю, для нее была невыносима мысль о предстоящих годах воздержания, вот она и стояла горой за своего единственного мужчину.

– Уйдя из агентства, вы хоть раз общались с Куайном? – спросил Страйк.

– В первые годы после смерти Элли он пулей вылетал из любого бара, если туда входил я, но со временем осмелел и мог остаться сидеть в одном со мной ресторане, бросая в мою сторону нервные взгляды. Нет, по-моему, с тех пор мы не общались, – равнодушно заключил Фэнкорт. – Вас, наверное, ранило в Афганистане?

– Угу, – ответил Страйк.

Возможно, на женщин это действует, размышлял Страйк, этот расчетливо-пристальный взгляд. Возможно, Оуэн Куайн завораживал Кэтрин Кент и Пиппу Миджли таким же голодным, вампирическим взглядом, когда обещал включить их в «Бомбикс Мори»… и каждая с волнением предвкушала, что частица ее личности, ее жизни навеки останется в янтаре его прозы…

– Как это случилось? – спросил Фэнкорт, указывая взглядом на ногу Страйка.

– Самодельное взрывное устройство, – ответил Страйк. – А что насчет Тэлгарт-роуд? Вы с Куайном были совладельцами недвижимости. У вас не возникало потребности обсудить какие-нибудь детали? Вы не сталкивались в том доме?

– Никогда.

– И не наведывались туда с проверкой? Ни разу за… сколько лет вы им владеете?

– Лет двадцать – двадцать пять или около того, – безразлично сказал Фэнкорт. – Нет, после смерти Джо ноги моей там не было.

– Вероятно, следователи задавали вам вопросы в связи с тем, что одна свидетельница якобы видела вас восьмого ноября возле этого дома?

– Задавали, – скупо ответил Фэнкорт. – Она ошиблась.

Сидевший рядом актер не умолкал.

– …Ну, думаю, все, капец: ни фига не вижу, в глазах песок, куда бежать – непонятно…

– Значит, вы не входили в дом с восемьдесят шестого года?

– Не входил. – Фэнкорт начал раздражаться. – Вообще говоря, и Оуэну, и мне этот дом был в тягость.

– Но почему?

– Потому что в нем очень тяжело умирал наш общий друг Джо. Он ненавидел больницы, отказывался от лечения. К тому времени, как он впал в кому, дом пришел в жуткое состояние, а сам Джо, который при жизни был настоящим Аполлоном, превратился в мешок костей, кожа просто… Кончина его была страшной, – выговорил Фэнкорт, – да еще Дэниел Ча…

Лицо Фэнкорта застыло. Он пожевал губами, словно в буквальном смысле съел остаток фразы. Страйк выжидал.

– Интересная личность Дэн Чард, – проговорил Фэнкорт, с ощутимым усилием выдвигаясь из тупика, в который сам себя загнал. – Я считаю, то, как он описан в «Бомбиксе Мори», – это самый большой промах Оуэна; впрочем, грядущие поколения вряд ли будут обращаться к «Бомбиксу Мори» как к источнику тонкого психологизма, вы согласны? – коротко хохотнул он.

– А как бы вы описали Дэниела Чарда? – спросил Страйк.

Фэнкорт, похоже, удивился такому вопросу, но, с минуту подумав, ответил:

– В моем окружении Дэн – самый несостоявшийся человек. Он занимается делом, которое знает, но не любит. Его влечет молодое мужское тело, но он ограничивается изображением его на бумаге. У него масса внутренних запретов и самопридирок, чем, собственно, и объясняется его преувеличенная, болезненная реакция на эту карикатуру. Дэном всегда помыкала мать, чудовищная особа, светская львица, одержимая патологическим желанием передать сыну семейный бизнес. Мне кажется, – сказал Фэнкорт, – я бы мог сделать из этого интересный сюжет.

– Почему Чард отклонил книгу Норта? – спросил Страйк.

Фэнкорт опять пожевал губами, а потом сказал:

– Знаете, я неплохо отношусь к Дэниелу Чарду.

– У меня сложилось впечатление, – заметил Страйк, – что в какой-то момент между вами пробежала черная кошка.

– С чего вы так решили?

– На юбилейном фуршете вы сказали: «Признаюсь, не ожидал когда-нибудь вновь оказаться в издательстве „Роупер Чард“».

– Вы там присутствовали? – резко спросил Фэнкорт, и Страйк кивнул. – С какой целью?

– Я разыскивал Куайна, – ответил Страйк. – По поручению его жены.

– Но, как теперь нам всем известно, она прекрасно знала, где он находится.

– Нет, – сказал Страйк. – Это вряд ли.

– Вы в самом деле так считаете? – спросил Фэнкорт, склонив набок свою большую голову.

– Да, именно так, – ответил Страйк.

Вздернув брови, Фэнкорт пристально разглядывал Страйка, словно музейный экспонат за стеклом.

– Значит, вы не осуждали Чарда, когда он отклонил роман Джо Норта? – Страйк вернулся к основной теме.

После короткой паузы Фэнкорт признался:

– Вообще говоря, осуждал. По какой причине Дэн передумал издавать эту книгу, может объяснить только Дэн, но мне видится так: в прессе пошла волна по поводу состояния Джо, обыватели всколыхнулись из-за того, что в его готовившейся к публикации книге даже не пахло раскаянием, и Дэн, который прежде не понимал, что у Джо настоящий СПИД, пришел в панику. Он не хотел, чтобы его имя ассоциировалось с банями и со СПИДом, а потому сообщил Джо, что по зрелом размышлении решил его не издавать. Это был низкий, трусливый поступок, и мы с Оуэном… – Еще одна пауза; как давно Фэнкорт не объединял себя с Куайном? – Мы с Оуэном считали, что это и убило Джо Норта. Он едва удерживал ручку, он практически ослеп, но отчаянно пытался завершить книгу. Мы чувствовали, что только работа дает ему жизнь. И тут Чард присылает письмо, в котором сообщает, что контракт аннулирован; Джо прекратил работу и через двое суток умер.

– Здесь прослеживается сходство, – сказал Страйк, – с судьбой вашей первой жены.

– Ничего похожего, – вяло возразил Фэнкорт.

– Ну почему же?

– У Джо была действительно стоящая книга. – На этот раз молчание затянулось. – С чисто литературной точки зрения, – добавил Фэнкорт. – Разумеется, такая точка зрения – не единственная.

Он допил вино и жестом дал знак бармену повторить. За соседним столиком актер, не переводя дыхания, продолжал свои россказни:

– …говорю: «Ненатурально – и хрен-то с ним: что ж мне, по-вашему, руку себе отпилить, что ли?»