Шелет
Шрифт:
Надгробие Роман сделал из найденных неподалёку камней, крест — из двух крепких на вид досок. Наибольшие затруднения вызвал вопрос, что же написать на кресте. Он в принципе не знал местной письменности. Можно было, конечно, написать и по-русски, но что именно? Имя Госпожи он не знал. Не писать же прямо так: «Здесь покоится Госпожа, повелительница нежити»? Глупость несусветная. Роман ломал голову долго, пока, наконец, не решил вернуться в лачугу. Там, в дальнем углу, за небольшой ширмой, скелет обнаружил бадью, наполненную водой. Ему не требовались ни пища, ни вода. Однако, стоило Роману наклониться над бадьёй, как он увидел собственное отражение. И то, что он увидел там, ответило на мучающий его вопрос.
Конечно, он знал, что его шею венчает голый череп. И что в глубине глазниц его горит зелёное пламя. Но вот то, что на лбу его находится круглая, с пятирублёвую монету, медная пластина, стало для Романа открытием. Он склонился ниже и разглядел нацарапанный на ней знак. Мгновенное озарение подсказало скелету, что этот символ является личной печатью Госпожи.
Рисунок не был сложным. Такой мог бы нарисовать и ребёнок. Напоминало волны, а над ними галочка одинокой летящей птицы. Скорее всего, чайки. Роман вспомнил, что толстяк называл Госпожу Буревестником.
«Решено, этот знак и нарисую. Тот, кто знал Её, поймёт. И остальным… Пусть гадают.»
Справившись с похоронами, Роман повернулся к лежащему в пыли толстяку. Его он хоронить не собирался. Правда, кое-что сделать следовало. Насколько бы убийственной не было зелье Госпожи, всегда оставалась одна крохотная проблема. Мертвец может быть оживлён опытным некромантом. Следовало позаботиться о том, чтобы подобное не случилось.
Средство Роман выбрал самое радикальное и надёжное. Он просто подобрал камень и размозжил голову толстяка, превратив его череп и мозги в однородную кашицу. Теперь о возрождении злобного гада можно было не переживать.
Решив проблему с умершими, Роман снова застыл, соображая, что ему делать дальше. Приказ «живи» был слишком размытым, отчего оставалось слишком много свободы для того, кто последние годы был простым орудием убийства, безмолвным и не рассуждающим.
В конечном итоге, размышления привели к тому, что скелет решил познать этот мир. Скитаться, путешествовать, познавать то место, куда его забросила судьба. Да, сейчас он один и… Горечь снова сдавила грудь, пришлось собрать волю в кулак, чтобы не погрузиться вновь в пучины горя.
«Я найду смысл в своём существовании. Если Госпоже было угодно оставить меня существовать, я выполню Её последнюю волю. Я буду жить и найду своё место. Мир признает меня! Я прославлю Её имя!»
В доле скелета были свои плюсы. Роману не требовались припасы. Единственное, что он взял с собой, уходя из лачуги, был верный топор, иззубренный во множестве битв. Было бы неплохо найти и какую-нибудь одежду, но снимать одеяние с толстяка показалось Роману чем-то из ряда вон. Поэтому он пошёл так, голышом.
Учитывая, что Роман абсолютно не представлял себе, где именно находится, выбор направления был сложен. Места вокруг были явно пустынными, но насколько далеко? Может, стоит пройти километров пять-десять — и сразу попадёшь в огромный город с тысячами жителей? Или вокруг вообще ни души на десятки дней пути?
География, равно как и другие особенности мира, были для скелета тайной за семью печатями. После недолгих размышлений Роман выбрал путь к виднеющимся вдали горам. Не то, чтобы он хотел перебираться через них, но они выглядели явно лучше, чем плоская бесконечная равнина, раскинувшаяся во всех остальных направлениях.
Как уже упоминалось, скелетам неведома усталость. Поэтому Роман просто шагал и шагал, отмахивая один километр за другим. День сменился ночью, а скелет продолжал всё так же пожирать дистанцию. Горы постепенно становились выше, поднимаясь к небу. Ему понадобилось почти три дня, чтобы добраться до их подножия. И прежде, чем Роман решил, куда ему повернуть, случилась первая неприятность.
Равнина хороша тем, что любого врага видно издалека. Да и вообще, много ли для мертвеца может быть опасностей в мире? Неудивительно, что Роман несколько расслабился, перестав внимательно следить за окрестностями. Он шагал, погрузившись в собственные мысли, пытаясь склеить воедино те обрывки воспоминаний, что плавали в голове.
Эта рассеянность и сыграла дурную шутку. Очередной шаг — и костяная стопа вместо ожидаемой твёрдой земли встретила лишь пустоту. Не ожидавший такого подвоха Роман взмахнул руками и кувырком провалился в глубокую яму. Скатившись по крутому склону, он врезался в стену. Все мысли тут же вылетели из головы, Роман снова сосредоточился на настоящем моменте.
Яма была рукотворным образованием. По большому счёту, это была не яма, а самая настоящая нора. Причём, учитывая диаметр этой норы, проживал в ней не маленький пушистый зайчик или суслик, а зверь намного более крупный.
Роман только начал подниматься на ноги, как прозвучавший грозный рёв подсказал ему, что падение не осталось незамеченным. Похоже, хозяин норы находился дома. И незваный гость ему очень не понравился. Возможно, стоило бы попытаться убежать, не ввязываться в ненужную драку, но скелет забыл, что такое страх. Да и тот негатив, что бурлил в нём все последние дни, искал выхода. Схватка с диким зверем показалась Роману достаточно удобным способом выпустить пар.
Правда, когда хозяин выбрался из чёрного зева пещеры на свет, возбуждение несколько поутихло. Потому как зверь оказался огромным медведем. Покрытый грязью и какими-то зелёными наростами, хищник выглядел одновременно грозным и… жалким. Впавшие бока говорили о том, что медведь давно уже не ел вдоволь. Да и вообще, сам факт его нахождения на равнине казался чем-то совершенно невозможным. Медведи должны жить в лесу. По крайней мере, на Земле всё обстояло именно таким образом.
Любитель мёда поднялся на задние лапы, выпрямляясь во весь свой немаленький рост. Роман невольно отступил на шаг, обнаружив, что зверь почти в два раза выше его! В памяти всплыли уроки биологии или ОБЖ (кто их помнит?), где говорилось, насколько опасными являются эти хозяева леса. Лучшим вариантом было бы не связываться с таким, но здесь уже выбирать не приходилось. Медведь взревел и, грузно упав обратно на четыре лапы, бросился в атаку, невероятно быстро для своих размеров и массы набирая скорость.