Чтение онлайн

– Так Шатуненок уже уехал из сельца?

– В Берестень они с Осташем собрались, – подтвердил старший из смердов, более разговорчивый, который назвался Доброгой.

Второй смерд пока не раскрывал рта, предоставив родовичу право отдуваться за двоих. Он даже шапку не снял с головы, что можно было расценить как неуважение к чужим щурам, но поскольку терем был не Жучинов, а Рогволдов, то Ицхак не торопился осуждать поведение гостя.

– Осташ собрался у Рогволда девку просить в жены, – продолжал Доброга. – Вознеслись Молчуны, ничего не скажешь.

– А вы, Брыли, их за это осуждаете? – прищурился на гостя Ицхак.

– Каждый сверчок должен знать свой шесток, – степенно ответствовал Доброга, – иначе порядка не будет. Сегодня Осташ пролез в боготуры, завтра Шатуненок вылезет в князья.

– Так уж и в князья?

– Ведунью он с собой возит, – понизил голос Доброга. – Вот ты объясни мне, купец, с какой это стати ближница Макоши связалась с сыном оборотня? А я тебе скажу с какой – сила за Шатуненком немалая, и эта сила идет от земли. Наши боги здесь пришлые, а Шатуны давние хозяева. Помяни мое слово, увидим мы еще Шатуненка на княжьем столе.

– Слышал я, что вы Лесному богу урсов кланяетесь в медвежьем капище.

– А отчего не поклониться, – слегка смутился смерд, – если польза от этого будет всем.

– Зачем же вы тогда против Шатуненка пошли?

– А кто пошел-то? – удивился Доброга. – Наше дело маленькое, рассказали все как есть, получили серебро – и прощайте, люди добрые. Что мы, совсем без ума – связываться с сыном оборотня? С Молчунами пусть твой Бахрам воюет, они ему кровники.

– Это когда же он успел им насолить? – искренне удивился Ицхак.

– Двадцать лет назад убил он на Поганом болоте Веско Молчуна, – пояснил Доброга. – Такое в славянских землях не прощается. Ты Бахрама остереги, купец, смерть ныне ходит по его стопам.

– Бахрама в усадьбе нет, – сказал Ицхак, к великому разочарованию Доброги. – Пасет он ныне в радимичской земле одного человека. Вы о боярине Драгутине ничего не слышали?

– Где тот боярин, а где мы, – развел руками Доброга. – Так, говоришь, Бахрам здесь не появится?

– Вряд ли. У перса свои дела, у нас свои.

И вновь Ицхаку показалось, что смерд огорчился отсутствием Бахрама. Может, плату с него хотел взять за предупреждение об опасности?

– Это твои хазары, купец, ныне бродят по лесу?

– Какие еще хазары? – насторожился Ицхак.

– Видели мы с Малогой следы на снегу, – охотно ответил Доброга. – Более сотни всадников проехали вдоль Синего ручья. А куда они держали путь – не знаю.

Доброга покривил душой, да, впрочем, он не был откровенен с купцом с самого начала. Хазарскую сотню они с Малогой проследили и убедились, что, расколовшись на две части, они ушли полусотней на Заячьи выселки, а полусотней на Бориславову усадьбу.

Для Ицхака сообщение смерда явилось полной неожиданностью. Хазары могли быть только Митусовы, а это означало, что заговорщики не собираются ждать весны и готовы действовать уже сейчас.

– Не будем обременять тебя своим присутствием, купец, – коротко поклонился Доброга. – Если окажешься в наших местах – заходи, гостям мы всегда рады.

Жучин на любезное приглашение смерда ответил усмешкой, но поклон отдал. Смерды покинули терем весьма довольные, надо полагать, полученной платой, а вот Ицхаку доставленные ими сведения обещали уже в ближайшем будущем много хлопот.

Первой мыслью Ицхака было бежать в Хазарию под крыло кагана Битюса. Однако, сумеет ли каган в нынешней ситуации сам себя защитить – большой вопрос. Одного пока не мог понять Ицхак: почему заговорщики решили начать именно с радимичской земли? Если на стороне Митуса большая часть ганов, то не проще ли нанести первый удар в Хазарии, устранив кагана? Правда, смерть Битюса еще не означает торжества Митуса, ибо булаву он может получить лишь решением Большого веча, а значит, ему понадобятся голоса не только степных ганов, но и городских князей. Если Русь откажется признать Митуса каганом и перестанет вносить плату за защиту, то хазарские старейшины отвернутся от самозванца. За Битюсом, что ни говори, обычай: каганами были его дед и отец, а Митус в глазах многих просто выскочка. Или силы, стоящие за Митусом, успехом посчитают не столько устранение Битюса, сколько кровавую усобицу на землях Хазарии и Руси, а там как бог даст? Утвердится Митус на месте кагана – хорошо, а если нет, то обескровленные усобицей Хазария и Русь станут легкой добычей лиц, мечтающих здесь утвердиться. У Ицхака были основания полагать, что боярин Драгутин предупредил, Битюса о готовящемся перевороте. Но то ли каган не поверил даджану, то ли просто не рискнул поднять руку на самого могущественного гана Хазарии, отлично понимая, что это приведет к кровавой распре с непредсказуемыми последствиями. Однако если Митус потерпит поражение в радимичской земле, то заговор можно будет считать захлебнувшимся. Хазарские ганы от него отшатнутся. В сложившихся обстоятельствах устранение Драгутина вряд ли пойдет на пользу Ицхаку Жучину, хазарскому купечеству и кагану Битюсу.

Ган Горазд не вошел, а ворвался в горницу, прервав своим бурным появлением размышления Ицхака.

– Может, расскажешь мне, Жучин, о чем ты договаривался с Молчунами?

– Какими еще молчунами? – не понял ганского гнева купец.

– С теми, что ушли у нас сейчас между пальцев. – Горазд в ярости стукнул кулаком по столу, да так удачно, что опрокинул кубок с вином себе на колени.

– Эти смерды назвались Брылями, – усмехнулся Ицхак на ганскую незадачу. – Еще и серебро с меня стребовали, целых две гривны. Якобы ты их, Горазд, подрядил следить за Шатуненком.

– Серебро дал? – спросил ган, успокаиваясь.

– Дал.

– Засчитай эти гривны себе в убытки, – хмыкнул Горазд, – я их тебе возмещать не собираюсь.

– Это Доброга Молчун, – пояснил стоящий у порога Брех. – Знатный был в молодые годы кулачный боец. Мне лет десять назад намял бока в бойцовском кругу. Осташу он доводится дядькой.

– Понял теперь, зачем он сюда приезжал? – огорченно вздохнул Горазд. – Все вызнал и отвалил с серебром в мошне.

Ицхака хитрость Доброги не огорчила, а уж скорее позабавила. Зато ган Горазд был не на шутку расстроен происшествием.

– Теперь Осташ сюда не сунется, и все усилия гана Карочея пойдут прахом.

– Может, это и к лучшему, – спокойно сказал Жучин. – Устранив Осташа, ты тем самым окончательно переходишь в стан людей, интересы которых не совпадают с твоими. Я имею в виду Митуса, Моше и Борислава Сухорукого.

– Мы не собирались убивать Осташа. Карочею он нужен лишь для того, чтобы надавить на Шатуненка.

– Если Карочей вздумает давить на Искара, то Шатуненок, чего доброго, ему шею свернет, – усмехнулся Жучин.