Чтение онлайн

Я посмотрел на нее, а потом взял и положил в свой карман. Мы, заказав еще пива, принялись с азартом искать новые зацепки, возможно, ускользнувшие от нашего внимания. В какой-то момент мне захотелось рассказать им о том, что я сегодня успел сделать. Сколько бы уверенности ни принесло мне последнее открытие, я и сам оказался способен кое-что сделать.

Так вот, после ролла с креветками, пасьянса и «Твикса» я сделал то, о чем не хотел вам рассказывать, ссылаясь на скучную работу и уверяя вас в том, что это совершенно неинтересно.

Но я все-таки сделал это. Полагаю, что теперь мы, я и девушка, стали хоть на шаг ближе друг к другу.

Вторник, восемь утра.

Я ехал в автобусе по направлению к Кингс-Кросс и ощущал какой-то тревожный азарт, как перед экзаменом.

С тех пор как я принял это решение — выбраться из воды, попробовать поймать тот заветный момент, прежде чем он окончательно превратится в иллюзию, когда начинаешь ощущать единение со своей собственной внутренней рыбой, если пользоваться выражением из книжки, — во мне поселилось спокойствие. Мне стало казаться, что я это заслужил и моя жизнь теперь, может быть, изменится. Дэв говорил о судьбе. А я верил в судьбу, до тех пор пока она не сделала мне подножку и не запихнула меня в одну квартиру с Дэвом. Знаете, слишком грустно смириться с тем, что твое предназначение — жить под одной крышей с человеком, постоянно разглагольствующим о судьбе.

Я поднял взгляд и увидел людей в желтых куртках, переминавшихся с ноги на ногу у входа в метро и пытавшихся всучить прохожим как можно больше экземпляров «Лондонских новостей» до завершения часа пик. Согласно полученным инструкциям они утверждают, что раздают газеты «в подарок», а не «бесплатно». Это как если бы киллера величали снайпером. Оба слова означают практически одно и то же, но за обедом я бы предпочел сидеть рядом со вторым.

Итак, я схватил свой «подарок», собрался было поблагодарить парня, презентовавшего мне его в надежде, что это может стать самым светлым моментом за его рабочий день, но тот уже повернулся к кому-то другому, так что я, в смущении опустив голову, вошел в метро, в разверзшиеся предо мной глубины Лондона, оставив не токмо надежду, но и все и вся наверху. Тут я мог наконец прочитать свою любимую газету, но так, чтобы мало кто об этом узнал.

Оказавшись в последнем вагоне дребезжащего на всех стыках состава, я развернул этот еще пахнущий типографской краской печатный орган на странице тридцать восемь — ее обычно просматривают в конце отпущенных на газету двадцати минут.

Имеется в виду раздел «Я видел тебя».

Клем подхватил бронхит и провел на больничном два дня, так что я воспользовался его компьютером. Мне надо было спешить, пока Сэм не вернулась с перекура.

Я постарался быть мягким и ненавязчивым, хотел обойтись без излишнего напора. Нельзя повторять обычную ошибку тех, кто сюда пишет. Много раз мы с Дэвом читали вслух объявления из этого раздела и старались представить, как воспринимает другая сторона то, что парень, пялившийся на нее в метро, является не только потенциальным поклонником, но и обладателем коллекции ножей и экземпляра «Над пропастью во ржи».

Я понял, как правильно это делать. На чужом примере. В моем объявлении не может быть никакого «Думаю, что люблю тебя!» (в объявлении от 18 июня) или «Ты самое красивое существо, которое я когда-либо видел!» (23 июня) и уж точно ничего похожего на «Я должен увидеть тебя еще раз, мы должны встретиться, я хочу ДОТРОНУТЬСЯ ДО ТВОЕГО ЛИЦА» (сентябрь — с 4-го по 9-е).

Нет. Просто тридцать простых и, разумеется, честных слов.

«Я видел тебя» — популярная рубрика, хотя мало кто признается в том, что читает ее. Это треть полосы, заполненная историями найденной, а затем утраченной любви, упущенных моментов, страха, тоски и в первую очередь… надежды. У тебя есть всего тридцать слов, чтобы выразить свою мольбу, донести до сознания незнакомца или незнакомки, что ты только и мечтаешь о романтической встрече. Ведь ты не убийца, не грабитель и не проповедник. Ты мечтаешь лишь о том, чтобы испить кофе, отобедать или прогуляться по вересковому полю. Но как убедить другого в том, что взгляды, которыми вы обменялись, значат для тебя столько же, сколько для него?

Остается лишь надеяться, что эти строки будут прочитаны тем, кому они предназначены, что кто-то прочитает эти тридцать слов на предпоследней странице рекламной газетки. Рассчитывать на то, что в городе с населением семь миллионов найдется такой человек, равносильно оглашению этих тезисов на Северном полюсе в надежде, что ветер донесет их до того единственного человека во втором вагоне поезда метро, несущегося по Центральной линии. А началось все с того, что ты однажды увидел этого человека.

И все-таки это работает. Понимаете, иногда это и вправду работает. Об этом постоянно пишут обычно в изданиях вроде нашего. Эти истории, как правило, начинаются как-нибудь так: житель пригорода Дарен Хоу, тридцати двух лет, садился в поезд, имея целью добраться наконец до своего дома в Тоттенхэме. И тут он понял, что встретил любовь всей своей жизни в, скажем так, лице Джули Дрейпер. Самое ужасное, что она-то как раз выходила — в смысле, из вагона. Завершается все рассказом о свадьбе и изложением мнения коллег.

Эти истории успеха все-таки давали немного надежды холостякам, в очередной День сурка ехавшим неизвестно куда в набитых вагонах.

Надеюсь, она это прочитает и почувствует то же самое. Я углубился в изучение колонки объявлений.

Удачи тебе, друг.

Я тоже.

Я читал дальше, уже не просто пробегая глазами, а вдумываясь в каждое объявление. Мне были близки и понятны чаяния этих людей, но я надеялся, что мои интересы обусловлены несколько иными причинами. Наша встреча была действительно особенной. Уникальной. Она требовала продолжения.

Каждый день в редакцию приходит по шестьдесят объявлений — поровну от мужчин и от женщин. И каждое получает по двадцать ответов от людей, жаждущих, чтобы их заметили и выбрали. Они отчаянно хотят быть Теми Самыми. Хоть для кого-нибудь.

По мере того как я читал, мне становилось ясно, что какая-то часть во мне надеется, даже ожидает, найти здесь ее объявление: «Загадочный незнакомец с Шарлотт-стрит. Ты с улыбкой отдал мне все мои пакеты, но как бы оставил у себя мое сердце», — или что-то в этом роде. Это было бы и правильно, и романтично. Может быть, таких, как я, всегда замечают, и для этого не надо время от времени переодеваться в монахиню и пороть маленьких парнишек-азиатов.

Я продолжил чтение в несколько ускоренном темпе.