Чтение онлайн

– Как это зачем? – удивился Зунн. – Контакт с представителями иного разума – извечная мечта человечества. А в нашем случае речь идет о разуме значительно более высоком, нежели наш собственный. Вы представляете, сколько они могут нам дать, эти люди, которые силой мысли создали наш мир!

– Я так полагаю, что они уже дали нам все, что хотели, – меланхолично заметил Брейгель.

– Нет, ну что вы! – протестующе взмахнул обеими руками Зунн. – Мы пока еще не способны даже на малую толику того, что могут они!

– А откуда вам известно, на что они способны? – прищурился Брейгель.

– Они создали наш мир…

– Если верить легендам.

– Я бы мог привести множество доказательств того, что так оно и есть. Приведу лишь несколько общеизвестных фактов. Если бы наша планета находилась чуть дальше или чуть ближе к Солнцу, жизнь на ней была бы невозможна. Если бы у Земли не было магнитосферы, жизнь на ней была бы невозможна…

– А как на счет случайности?

– Слишком много случайностей, – покачал головой Зунн.

– Вселенная тоже не меленькая. Есть такая штука, как теория вероятности. Я плохо представляю, как это работает, но полагаю, что благодаря именно ей мы имеем на Земле то, что имеем. Элементарный перебор различных вариантов в масштабах Вселенной непременно должен был привести к тому результату, что мы имеем на Земле. Наверняка на просторах Вселенной крутятся вокруг своих солнц миллиарды потенциальных Земель, на которых что-то пошло не так. Пускай самую малость, но – не так.

– А как же тогда люди из Времени Сновидений? Какова их роль?

– Понятия не имею. – Брейгель быстро собрал пистолет и передернул затвор. – Это же вы у нас специалист по мифологии.

– Хорошо, давайте примем факт существования людей из Времени Сновидений как аксиому, – предложил Зунн.

– Давайте примем, – не стал спорить Брейгель.

Да и с чем здесь, собственно, было спорить? Квестер не прочь был пофантазировать.

– И с тем, что наш мир – это своеобразная проекция их сознания, вы тоже готовы согласиться?

– Запросто!

– Стоя на этих двух позициях, вы готовы признать то, что встреча со златовласыми людьми из Времени Сновидений может в корне изменить нашу жизнь?

Брейгель задумчиво закатил глаза:

– Пожалуй.

– Мир станет лучше…

– Не думаю.

– Но почему?

– Я так полагаю, что, если бы эти златовласые люди имели намерение встретиться с нами и потолковать о чем-то, что они забыли в свое время нам сказать, они бы давно это сделали. Для них ведь это не составляет особого труда. Выходит, они этого не хотят.

– Возможно, есть какие-то этические препоны, – с ходу принялся фантазировать Зунн, не желая вот так, сразу отказываться от милой его сердцу гипотезы. – Не исключено, что они ждут, когда мы достигнем определенного уровня развития, который позволит нам отыскать к ним дорогу.

– Точно, – кивнул Брейгель. – Мы тысячелетия двигали вперед науку и культуру, оттачивали свой интеллект и совершенствовали методики истребления себе подобных, вышли в космос и компьютеризировали все, что только можно, вплоть до унитазов, – и все это лишь ради того, чтобы в конце концов обратиться за помощью к аборигенам, потому что в ходе общественного прогресса собственные мифы мы позабыли. Но даже если принять на веру миф о том, что наш мир был создан златоволосыми людьми, вам никогда не приходило в голову, Генрих, что это могла быть ошибка? Или даже хуже того – несчастный случай! К примеру, кто-то увидел во сне кошмар, который взял да и материализовался. Может быть, им стыдно за то, что они сотворили, поэтому они и не показываются нам на глаза?

Издалека снова донесся протяжный звериный рев. Немного не такой, как в первый раз, и совсем с другой стороны. Как будто второй зверь решил установить контакт с представителем своего вида, первым подавшим голос.

– Вполне возможно, что таким образом они решают территориальные споры. – Подойдя к мирно беседующим Брейгелю с Зунном, Орсон присел на корточки и поднял свой крошечный фотоаппарат. – Скажите-ка что-нибудь, от чего рот растянется до ушей, – предложил англичанин. И, не дожидаясь, когда его команда будет выполнена, щелкнул клавишей спуска. – На память о Времени Сновидений, – сообщил он. – Если дадите свой имейл, Генрих, пришлю вам фотку. В Сети я их выкладывать не стану – нам запрещено публиковать какую-либо информацию о работе Центра Изучения Катастроф. – Англичанин поднялся на ноги. – Так вот, я говорю, что эти звери, кем бы они там ни были, рычат, только чтобы обозначить границы своей территории. Если хозяин слышит, что рык раздается слишком близко, он рычит в ответ и, если незваный гость не покидает территорию, которую он считает своей, отправляется выяснять отношения. То есть к нам это не имеет никакого отношения.

Орсон, как и все, разделся до трусов. Шемаг, который уже успел просохнуть, он обернул вокруг живота и завязал на бедре на манер парео.

– Если мы не находимся на чьей-то территории, – заметил Брейгель.

– Разумеется, – степенно наклонил голову биолог. – Хотя воспринимать нас как конкурентов зверь не станет, поскольку мы относимся к другому, нежели он, биологическому виду. Он будет относиться к нам либо как к хищникам, охотящимся на него, либо как к добыче.

– И от чего будет зависеть выбор?

– Трудно сказать. – Орсон поскреб пальцем в затылке. На всякий случай. – Зверь, он ведь на самом-то деле не думает и не принимает никаких решений. За него все делают инстинкты. На которые лично я не стал бы полагаться. Очень ненадежная штука, скажу я вам, эти самые инстинкты.

– Я этого никак не ожидал, – удрученно покачал головой Зунн.

– Чего именно? – уточнил Брейгель.

– Всех этих монстров! – Зунн взмахнул руками так, будто чудовища окружали его со всех сторон. – Откуда они все взялись?

– Ну, видимо, они здесь живут, – усмехнулся Орсон. – Это мы здесь пришельцы.

– А люди? Где они?

– Может быть, их здесь вообще нет? – предположил Брейгель. – Людям свойственно повсюду оставлять следы своего присутствия. А мы пока ничего не видели. Если не считать стены, которую увидел со скалы Лиам.

– Может быть, он увидел не стену, а что-то похожее на стену? – Орсон провел ладонью по голому плечу. – А вы обратили внимание на то, что здесь нет насекомых. Вообще никаких! Никто не пытается вас ужалить, никто не копошится в траве, не кружит в воздухе. Должен заметить, что с точки зрения моего представления о биологии подобное невозможно.