Чтение онлайн

— Сэр, я буду послушным, я выполню любой приказ. Клянусь!

Ригби стоял на месте, не выпуская винтовки из рук, и глядел собачьим взглядом. Батхерст сделал вид, что размышляет.

— Ладно, Ригби, я тебе верю. С этого момента ты мой, твоей же будет только винтовка. Иди к отцу Аллану, пускай покажет тебе Хейтера, или же просто спроси механика, а тот познакомит тебя со всеми ее штучками и способом хранения.

— Благодарю, сэр! — воскликнул снайпер, выходя из комнаты, и даже не удостоив взглядом того, с кем говорил, поскольку глаза его были прикованы только к чудесной пневматической винтовке.

«Каждый влюбленный слепнет и видит лишь ее, — подумал Бенджамен, — а самые счастливые, как этот божественно стреляющий маньяк, те, кто влюбляются в неодушевленные предметы, верные, не ругающиеся и не капризничающие. Она будет дарить ему наслаждение при каждом нажатии на курок. Именно такой человек нам и нужен».

Через какое-то время он снова вызвал к себе Парвиса.

— Слушаю, сэр.

— Мануэль с Хуаном обращаются ко мне: сеньор. Ты говоришь иначе, с другим акцентом.

— Они ведь из Андалузии, сэр, а я родился в Англии. Моя семья жила тут уже издавна. С Мануэлем мы познакомились в тюряге, и с тех пор держимся вместе.

— А на каком языке вы разговариваете друг с другом?

— На романи, сэр.

— А на каком языке ты думаешь?

— Думаю?… Не понял, сэр.

— Все просто. — Говоря это, Батхерст приблизился к цыгану. — Человек всегда думает на каком-то языке. На том, который ему ближе всего. На каком же языке думаешь ты?

— Ну… на романи, сэр.

Теперь они стояли лицом к лицу. Батхерст шептал, и каждое его слово заставляло цыгана дрожать.

— Тогда, Парвис, подумай, на романи, вот что: если я хоть раз сделаю то, что сделал утром, или что-то подобное, что каким-либо образом способно повредить операции, этот человек, перед которым я стою сейчас, поочередно переломает мне все кости и прибьет как бешеную собаку. Поэтому, ради собственного же блага, никогда, пока я нахожусь под его началом, я не позволю себе подобную глупость… Подумай так и запомни. А теперь можешь идти, и если случаем не позабыл английский язык, спроси у Сия, бывало ли такое, чтобы я не сдержал слова… Да, и пришли сюда Робертсона.

Монах пришел с набитым едой ртом.

— Степлтон накрыл завтрак, сэр. Следует отдать справедливость, готовит он аккуратненько…

— Сначала отдай половину своего экзаменационного сертификата, Аллан!

Изумленный Робертсон чуть не подавился. Но протестовать не стал и, вынув кошелек, отсчитал пятьдесят гиней.

— Понял, почему? — спросил Батхерст.

— Да, сэр. Мне не удалось самому завербовать Лоренса. Я начал, а ваша милость аккуратненько закончила, так что мы это сделали вместе.

— Ничего ты не понял. Ты должен был его привести; ты это сделал, а больше ничего и не нужно было. Но не нужно было перед тем молоть языком про задание, которое получил! Откуда Парвис узнал, кто такой Ригби? Похвастался, дурак, вот я и наказываю тебя штрафом. Ровно половина заработка. В следующий раз это может быть половина языка, и даже сам святой Патрик тебе не поможет. Ты мне нужен, Робертсон, и это правда, но справиться я могу и без тебя. Прекращай молоть языком. И выпивать! Иди, жри, но перед тем передай Степлтону, чтобы принес мне завтрак сюда. Через полчаса я приду к вам, пусть все будут готовы.

Во время завтрака к нему вошел Кэстлри.

— День добрый, Бенджамен. Приятного аппетита.

— И вам того же, милорд. Позавтракаете?

— Спасибо, я уже ел. Но даже если бы и был голоден, вид этой банды отбил бы у меня аппетит. Что за типы! Откуда ты их набрал: из Ньюгейт или прибрежных забегаловок? Один вообще на комедианта похож, цветастый, словно уличная девка!

— Из многих мест, в том числе и из тюрем.

— И что, ты им доверяешь? Ведь это же волчья стая! Справляешься?

— Пока что — да.

— И не боишься, что во время операции они начнут брыкаться?

— Если кто начнет, уже не закончит. И они об этом знают. Впрочем, в большинстве своем, это приличные парни, но с самого начала я держу их очень жестко и выбиваю клыки сразу же, как только кто-либо их показывает. От одного моего вида их морозит. А мстить за это они станут тем, на кого я укажу. Это же биологический закон, милорд: каждый ищет более слабого, чтобы отомстить за то, что существуют более сильные. Отец кричит на ребенка, потому что на него наорал начальник, а ребенок терзает своего плюшевого мишку [111] . Интересно, а на кого раскрывает рот плюшевый медвежонок, как вы считаете, милорд? Так вот, за то, что я их терроризирую, они будут рвать глотки другим. И первую трепку они дадут сегодня же вечером, во время экзамена.

— Я уже говорил тебе, Бенджамен, что не одобряю твоего замысла. А вдруг ты погибнешь?

— Тогда вся эта забава уже не будет меня касаться, милорд. Я даже не узнаю будете вы меня больше жалеть или проклинать. Да, чуть не забыл… Как там с кодом императора?

— Ту небольшую часть, которую мне удалось собрать здесь, на месте, получишь перед отъездом. Остальное — от Гимеля, я выслал к нему его знакомого с зашифрованным письмом по данному вопросу [112] … Ладно, тогда до свидания завтра утром.

В десять тридцать начался очередной, предпоследний инструктаж коммандос.

— В общих чертах задание вам уже известно, — сказал Батхерст, — но со вчерашнего утра кое-что поменялось. Во-первых, я изменяю деление на группы. В первую группу входим мы с Сием. Во второй: Юзеф, Мэтью, Джимми, Руфус и Парвис. Командиром второй группы, пока она будет действовать самостоятельно, является Юзеф. Его приказ в это время имеет такую же силу как и мой. Неисполнение его приказа означает смерть! Ригби будет сдавать экзамен раньше и вернется домой вечером, когда нас еще не будет. Каждый из членов второй группы получит сейчас скорострельный барабанный пистолет, из которого можно выстрелить пять раз, не перезаряжая. Это будет ваше основное оружие — весьма эффективное и очень простое в использовании. Юзеф уже умеет им пользоваться, остальные будут тренироваться в подвале под руководством Брайана.