Чтение онлайн

— О каком еще ночном клубе ты говорил? — спросила она. — Ты выглядишь ужасно. Заходи и садись.

— Я не думал, что можно прийти сюда, — ответил он. — Мне хотелось увидеть тебя, я подумал, что немного музыки может быть для нас полезно. Но это лучше. Намного лучше. — Он повернул ее к себе и поцеловал.

Она предложила ему выпить, сварила кофе. Он осмотрелся в гостиной. Они сидели на большом обитом материей диване, который был сделан по специальному заказу Нэнси.

— Очень удобно, — заметил он. — И ты готовишь хороший кофе. Это гораздо лучше, чем ходить по ресторанам. Я думаю, мы оба устали, особенно ты. Напряжение оказалось для тебя непомерным, прости.

— Ничего, — сказала Джуди. Ей не хотелось его видеть, но теперь она была рада, что он пришел. Приятно было сидеть рядом с ним, приятно чувствовать теплую руку, которая уютно обхватила ее. — Просто мне хочется, чтобы скорее прошли два следующих дня, вот и все. Я хочу видеть тебя в самолете, отлетающем в Англию.

— Ты будешь скучать по мне?

— Да, — ответила Джуди. — Да, буду скучать. Но разве в этом дело. Дело в том, чтобы ты выбрался отсюда и с Барбадоса. Федор, ты все еще уверен, что это самый надежный путь?

— Это лучший путь, — подтвердил он. — Пожалуйста, поверь, что это так. И самый безопасный. Я не взял бы тебя с собой, угрожай нам хотя бы небольшая опасность. А за второй этап отвечает мистер Лодер.

— Он сумеет, — сказала Джуди. — Все готово, он меня заверил. Он очень неприятный человек, но я уверена, что свое дело знает.

Свердлов посмотрел на нее:

— И ты не презираешь меня за то, что я делаю? Ты не считаешь меня предателем и трусом? Это же совсем не по-английски и неаристократично, правда, — уносить ноги?

— Ну что же, если ты так чувствуешь, отправляйся домой и пусть тебя расстреляют. — Она сердито отстранилась от него. — Порой ты просто выводишь меня из себя, когда принимаешься разглагольствовать после всего, что мы пережили за эту ужасную неделю, и к тому же — когда уже все решено. — Она поразилась, услышав, как он засмеялся.

— Ты стала горячей, как огонь, ты это знаешь? Люблю горячих женщин. Что я буду делать без тебя в Англии?

— Не знаю, — сказала Джуди. Она еще не перестала сердиться, никогда в жизни она не была такой раздражительной. Она чуть не заплакала. По-видимому, он заметил это, потому что перестал дразнить ее. Он закурил русскую сигарету и дал ей; несколько мгновений они сидели, не произнося ни слова. Первой заговорила Джуди:

— Я подумала сегодня, что, если бы я не разочаровалась в Ричарде, я бы никогда не поехала на Барбадос и никогда бы не встретила тебя. И что бы ты тогда делал, когда все это на тебя свалилось? Ты все равно решил бы перейти к нам?

— Не уверен, — ответил Федор. — Сейчас я могу сказать «да», поскольку так получилось. Но, не встретив тебя, я, возможно, пошел бы другим путем, самым простым и легким. Конечно, я бы никогда не дал себя арестовать. Никакого суда, Джуди, никакой казни как предателя. Если мне было бы суждено умереть, это не была бы еще одна политическая ложь для русского народа. Правда ценна сама по себе, думаю, я научился этому у тебя.

— И вера тоже, — сказала она. — Я молилась за тебя. Можешь смеяться сколько твоей душе угодно.

— Я не смеюсь, — проговорил Свердлов. — Мне нужны союзники, откуда бы они ни были. Даже твой несуществующий Бог. Ну, не сердись. Я рад, что ты молилась. Может быть, Бог и есть. Может, было и тамариндовое дерево, которое восстало против законов природы из-за того, что человека невинно осудили. Ты веришь в эти сказки, а я нет. Возможно, вера сделала тебя такой, какая ты есть. Если это так, я не буду ссориться с твоей верой. Если я скажу, что люблю тебя, ты мне тоже поверишь?

— Я бы не хотела, чтобы ты говорил это, — сказала Джуди. — Пожалуйста, не говори.

— Ладно, — уступил Свердлов. — Возьму свои слова обратно, чтобы можно было сказать их в другой раз. Я пойду к себе в контору поспать.

— Ты же знаешь, что можешь остаться здесь, — сказала она. — У нас есть свободная постель.

— Нет, — ответил Свердлов. — Я не хочу так оставаться с тобой. Пойду. Ты меня поцелуешь? На счастье, завтра?

— О боже мой, — сказала Джуди. — Я очень боюсь завтрашнего дня.

Посол пригласил Фергуса зайти. Рано утром из Лондона пришла шифровка с грифом: «Весьма срочно». Ее вручили послу, как только он вошел в свой кабинет. Он прочитал ее, прежде чем приступить ко всем другим бумагам; положив на стол, скорчил недовольную мину. В ней содержалась новость, которая не могла порадовать человека, занимающего его пост: в рамках посольства начинается крупная разведывательная операция. Вежливо, но самым решительным образом ему предписывалось оказать в ее проведении самую полную поддержку. Лодеру, опытному и умному детективу из военной разведки, давались неограниченные полномочия, а все сотрудники посольства обязаны помогать ему. Такая же просьба относилась ко всем британским компаниям и подданным, которые могут получить подтверждение этого распоряжения в посольстве. Другими словами, Лодер мог попросить луну с неба, и, если попросит, ее следует достать для него.

Посол, воспитанный в традициях государственной службы, имел блестящий ум и был светским человеком. Он по-старомодному относился к своим обязанностям, не работал, а священнодействовал, к своим коллегам он тоже относился с чувством высокой ответственности. Все, что могло бросить тень на посольство или кого-то, связанного с ним; пошлые интриги или скандалы низкого пошиба вызывали у него особенное отвращение. Полученная из Лондона инструкция констатировала, что Лодеру поручается принять перебежчика из Советского Союза, этим и объяснялось предоставление ему «карт-бланша».

Посол понимал, что это совпадает с информацией, полученной от военно-воздушного атташе. Он сразу же поспешил переадресовать эту информацию службе Лодера в надежде, что речь не идет о значительной фигуре и обойдется без непосредственного участия посольства. Теперь же оказывается, что, кем бы ни был человек, обратившийся за убежищем, этому факту придается первостепенная важность. Как бы послу ни хотелось избежать этого, ему приходилось согласиться с вовлечением посольства в шпионские игры. Профессия дипломата — это профессия, сопряженная с высоким понятием о чести, это высокое искусство, и он считал шпионов и шпионаж делом настолько грязным, что джентльмену следовало бы в мирное время держаться подальше от этого занятия. Но особенное отвращение к шпионажу он питал потому, что членов дипломатической службы постоянно пытались склонить к измене и навлечь на их голову и на голову всей службы несмываемый позор, а поэтому все они постоянно находились в поле зрения лодеров всего мира. С час он разбирался с самыми неотложными делами, затем пригласил к себе Фергуса Стефенсона.