Чтение онлайн

— Теперь еще двадцать вторую.

Сейчас они поменялись позициями. «Секретчик» находился перед ним, вынимая предыдущее досье. Всего их было двадцать три, каждое в отдельной коробке — все самые важные донесения Синего из Вашингтона за последние три года. Свердлов действовал уверенно. Правой рукой вытащил из зажимов нужные листы и сложил их пополам. Левой вынул бумаги из кармана. Не прошло и нескольких минут, как бумаги поменялись местами. Когда «секретчик» повернулся к нему лицом, Свердлов стоял в прежней позе: одна рука в кармане, полураскрытая папка балансирует в другой. Он закрыл папку и отдал ее.

— Один момент, и можешь забирать и эту тоже.

Он быстро пробежал глазами содержимое папки номер двадцать два, пошелестел страницами, нахмурился, задержался на одной странице, сказал «ага», как будто нашел то, что искал, затем вернул и эту папку. Подождав, пока папки водворят на место, а сейф будет закрыт, Свердлов предложил:

— Может, все-таки лучше расписаться? — Он находился уже у двери.

— Нет необходимости, — ответил «секретчик». — Для вас, товарищ Свердлов. Вы же сами сказали, что папки не выходили из отдела.

— Тогда пока, — попрощался Свердлов. Все встали. Не вынимая руки из кармана, прижимая содержимое папки Синего к бедру, он вышел из секретного помещения.

Через час он ехал в официальном посольском автомобиле в аэропорт, чтобы сесть на дневной самолет в Нью-Йорк.

Весна в Центральном парке. Она напоминала Джуди возобновленный на телевидении старый фильм военного времени или песню Кола Портера. Деревья цвели, и ветки сгибались под тяжестью цветов, из земли пробивалась первая зеленая трава, в лучах сияющего солнца яркими пятнами горели весенние бутоны. Как же не похож очаровательный оазис деревенской природы в окружении городской пустыни на те охотничьи угодья грабителей, насильников и убийц, в которые парк превращался с наступлением темноты. Так же не похожи она и Свердлов на другие пары, прогуливающиеся, держась под ручку или обняв друг друга за талию.

Он прилетел вечером в понедельник, она попросила разрешение у Сэма Нильсона уйти во вторник пораньше. Он позволил, хотя и с кислой миной: он понял по ее решительному лицу, что она все равно уйдет, поэтому у него не было выбора. Как обычно, Свердлов ждал ее в такси и был в приподнятом настроении; поцеловав ее, он велел шоферу ехать в парк. День прекрасный, хорошо бы прогуляться. По его голосу она поняла, что это сказано для шофера. Джуди настороженно посмотрела в маленькое зеркальце заднего вида, чтобы удостовериться, не наблюдает ли тот за пассажирами. Судя по отражению в зеркале, шофер был поглощен дорогой и не обращал на них никакого внимания.

Несколько минут они прогуливались, Свердлов держал ее руку, прижав к своему боку и переплетя свои пальцы с ее.

— Ты выглядишь очень обеспокоенной, — заметил он. — У тебя бессонница. По-моему, ты все-таки влюбилась в меня.

— Ну, ты ошибаешься, — ответила Джуди. — Я беспокоюсь и не сплю с того дня, как это началось, но я чувствовала бы себя точно так же в отношении любого, к кому я хорошо отношусь. Федор, когда ты собираешься уходить?

— В конце этой недели. В пятницу я сяду в самолет и полечу на уик-энд на тот чудный остров, где встретил тебя.

— Барбадос! Ты собираешься полететь туда? Но почему... почему ты не можешь просто назвать Лодеру место и время здесь и предоставить ему все остальное? — Она встала как вкопанная посредине дорожки, он ласково потянул ее вперед.

— Вот именно это я и делаю, — пояснил он. — Я назначаю ему время и место, а все остальное сделает Лодер. Ты должна поехать со мной, Джуди. Поедешь?

— Я ничего не понимаю, — ответила она, чувствуя, что вот-вот разревется или выйдет из себя. Нагрузка на ее нервную систему оказалась слишком большой, больше, чем она предполагала. Туманность его выражений злила. — Зачем тебе разыгрывать весь этот спектакль, когда достаточно просто зайти в Британское посольство.

— Потому что мне не дадут дойти до него, — объяснил Свердлов. — Не сомневаюсь, что за мной организована слежка. Пока еще я уверен, что они не подозревают о моих намерениях. Прошу тебя, доверься мне, я знаю, что делаю. Я прекрасно знаю, как осуществляются подобные операции.

— Ведь против тебя весь КГБ! — рассерженно воскликнула она. — Не забывай об этом.

— Я и не забываю, — ответил он. — Вот почему и разыгрываю спектакль. Что касается КГБ, то я беру тебя с собой на Барбадос именно для того, чтобы завершить твое совращение. Я сказал, что ты очень непростая женщина и не будешь работать на нас, если я не стану заниматься с тобой любовью под пальмами. Я сказал, что ты знаешь все, что знает Нильсон, и можешь открывать его личный сейф, когда тебе только заблагорассудится.

— Вздор какой-то, — прервала его Джуди. — Сэм глаз не спускает с ключей.

— Уверен, что не спускает, но ведь они этого не знают. В их глазах ты очень важная персона, и я должен отложить поездку к жене, чтобы закрепить отношения с тобой. Уже подготовлен молодой советский офицер, который рвется присматривать за тобой в мое отсутствие. Все продумано и подготовлено. Мой полет на Барбадос вместе с тобой — это часть плана, который я предложил им. Но тебе придется полететь вместе со мной. А там дело только за твоим приятелем Лодером.

— Но это так рискованно, — засомневалась Джуди. — Мне кажется, это слишком запутанный путь. Барбадос — крошечный островок, там с тобой может случиться что угодно!

— Не больше, чем может случиться со мной здесь, сейчас, когда я иду рядом с тобой, — проговорил Свердлов. — Ты думаешь, мне будет безопаснее в Нью-Йорке? Барбадос — британский остров, и там мистер Лодер может по-настоящему защитить меня. Здесь в этом городе, в Вашингтоне, я воистину беззащитный. Ты полетишь со мной на Барбадос?

— Да, — согласилась Джуди. — Если это единственный путь помочь тебе, конечно же, я не могу не поехать. Мне холодно, — пожаловалась она вдруг. — Мне больше не хочется гулять.

Ее била дрожь, Свердлов понимал, что температура тут ни при чем, было очень тепло и тихо, но он ничего не сказал.

— Еще немного. До конца этой дорожки, потом мы выйдем на улицу и найдем бар. Но обсуждать это мы будем только сейчас, пока не вышли из парка. Здесь нас не подслушают.

— Ты действительно думаешь, что за нами следят? Сейчас?