Чтение онлайн

– Ясно, – хрипло продолжал мантиец. – Свяжись с «Тропиком». Немедленно. Пусть уходят со стоянки. «Лепесток» скоро взорвётся.

Николас не ответил и не притронулся к струнам управления. Вместо этого он медленно поднялся с кресла, не вполне осознавая, что собирается сделать.

Мантиец резко перекатил голову набок.

– Не подходи, – выдохнул он. Чёрные глаза сузились. Только сейчас в них выразилась боль.

– Что?

– У меня сейчас человеческий гормональный фон, – отрывисто сказал мантиец. – Это плохо. Настройка не держится. Не подходи ко мне. Я слишком… – он замолчал и судорожно сглотнул, а потом выговорил тише и невнятней: – Ник, свяжись с кораблём, платформа сейчас взорвётся.

«Эрвин мёртв», – подумал Николас.

– Там Найру Тин, – выговорил мантиец через силу, почти зло. – Я его знаю. Он взорвёт платформу.

Николас помолчал. Потом сказал:

– Ты мог увернуться от пуль.

– Ты не мог, – ответил мантиец и добавил умоляюще: – Ник, пожалуйста. Дай мне довести тебя до корабля. Потом делай что хочешь.

«Хватит на него пялиться», – думал Николас, но всё равно смотрел неотрывно, пристально, непонятно что пытаясь разглядеть.

– Ты весь в крови, – зачем-то сказал он.

– Да, – сказал мантиец. – Я вывожу пули. Ник, прошу тебя.

«Зачем ему это нужно?» – подумал Николас, но тотчас вспомнил, что о риске взрыва его предупреждал даже ИскИн стоянки. Действительно, устройство должно было по крайней мере самоликвидироваться.

Он молча сел, развернулся и запросил связи. Капитан ответил мгновенно. Доложил, что место на другой стоянке им уже предоставлено, перелёт – дело получаса, с минуты на минуту он запустит двигатели. Компьютер унимобиля получил новые координаты и сменил курс. Николас бездумно смотрел на экран с технической информацией. Он ничего не чувствовал. Перетянутые струны обрываются под ударами; в нём не осталось струн, на которых можно было бы сыграть, и ничего больше не звучало. Все силы воли уходили на то, чтобы не впасть в окончательную прострацию. Хотелось сложить руки и больше ничего не делать и не говорить. Николас прикусил губу изнутри. «Что я собираюсь делать, – спросил он себя. – Я не имею права на шок. У меня максимум час, чтобы принять решение. С «Тропика» я позвоню Доктору, но решить нужно до этого.

Я ещё не сошёл с ума, чтобы везти на Циалеш мантийца.

Но в него стреляли свои. Эрт Антер сказал, что его перевербовали.

Он элитный агент. Его начальник водил Йеллена вокруг пальца. Ради того, чтобы внедрить агента в Звёздный Легион, можно его и подстрелить слегка.

Провалить агента – плохой способ внедрить его куда-либо. Можно сказать, наихудший. Фрайманн пользовался безусловным доверием и сотни раз подтверждал свою надёжность, он был первым кандидатом на должность командира Легиона. Более успешного интервента трудно вообразить.

Но он не работал, – думал Николас. – Внедрялся, но не работал, не отвечал «бабочкам»… Всё это были части одного плана?

Зачем?

Зачем им всё это?»

…Мантиец глубоко вдохнул и выдохнул с хрипом.

– Ник, – сказал он, – прости. Я больше не могу оставаться в сознании. Мне нужно уйти в транс. Отдай меня ИскИну в медотсеке. Если. Решишь. Так. – Последние слова дались ему с трудом, но явно не из-за ранений: всё остальное он выговаривал с лёгкостью, разве что не так твёрдо, как обычно. – Пули выйдут. Правда, медленнее, чем должны.

– Почему?

Николас обернулся и пожалел об этом. Но прятать глаза не стал.

– Потому что я курю, – мантиец улыбался окровавленными губами. – Курить вредно.

Он поймал взгляд Николаса – на один миг перед тем, как смежить веки. Потом лицо его стало спокойным.

«Тропик» поднялся со стоянки немедленно. Разрешение на взлёт капитан уже получил. Он встретил Николаса у трапа. Рядом помигивала огоньками медицинская платформа для раненого. Капитан набрал воздуху в грудь, но спросить ничего не успел. «Покушение», – коротко сказал Николас. Вид он, должно быть, имел при этом такой, что опытный, немолодой капитан космического корабля вытянулся и побледнел. Подробностями он не интересовался. Николас сухо пожелал ему успешного полёта и прошёл в каюту, платформа поехала в медотсек под надзором врача-ИскИна, а пилоты взяли максимальный разгон, какой только позволяли гравикомпенсаторы корабля. Из зоны, в которой запрещались прыжки, «Тропик» должен был выйти через двенадцать часов.

Николас послал запрос в Плутоний-Сити.

Но оказалось, что погода нелётная: плюс-пространство отчаянно флуктуировало, о прыжке не могло быть и речи, даже мерцательная связь работала с перебоями. Николас увидел красную панель «связь отсутствует», а в ленте новостей Сердца с интонациями, достойными Апокалипсиса, сообщалось о том, что Сеймаран лишён доступа к интернету, объёмы мерцательного трафика с Эрминией и Джакартой сократились в двести раз. Коммуникационные компании несли миллиардные убытки из-за буйства природы.

Это не имело никакого значения.

Николас поднялся с кресла, достал из шкафа лайский коньяк. Оставалось ещё полбутылки. Но жидкость словно выдохлась, в ней не было ни вкуса, ни хмеля. Пить её было мерзко, к тому же совершенно бесполезно – голову не туманило. Николас поставил бутылку на стол и сложил руки на коленях.

Он не чувствовал времени. Он не выходил из каюты, следил за лентой новостей и за тем, как ИскИн пытается дозвониться в семнадцатую сферу. Порой то ли засыпал, то ли терял связь с реальностью и переставал слышать мелодичные отчёты компьютера о неудачах. Он приходил в себя и бездумно смотрел на кричащие в ужасе заголовки – транспланетные банки прекратили расчёты в реальном времени, стоит вопрос о приостановке работы Большой биржи… Её, кажется, действительно останавливали, потому что когда он очнулся в следующий раз, ленту переполнял оптимизм по случаю возобновления торгов. Во всей этой суете совершенно потерялась новость о неудачном разминировании стоянки «Лепесток». Ответственность за теракт взяли на себя радикальные антиглобалисты. Прошло двенадцать часов. «Тропик» подходил к границе безопасной зоны. Мерцательная связь восстановилась в неполном объёме, внешние сферы по-прежнему были отключены. Внешние сферы вообще регулярно отключались, и никого это особенно не волновало. «От коньяка нет толку, – подумал Николас. – Может, попросить таблетку? Я должен прийти в себя». Но компьютерному медику пришлось бы объяснять, в чём дело, подробно расписывать самочувствие, а это было последним, чего Николасу хотелось сейчас.

ИскИн упорно продолжал дозваниваться.

Внезапно Циалеш ответил. Радостно прозвенел сигнал коннекта. Николас поднял голову.

Голограмма была безупречна, но сейчас ему всё казалось призрачным… «Датацентр, – отметил он рассеянно, оглядывая серебристые облака и мерцающие во тьме огни. – Опять товарищ Лауфер полуночничает и секретарствует. А нас уже подключили. Оперативно действует Неккен. Его коммуникационные “дочки” уже поменяли приоритеты».

– Улли, – сказал он, – мне нужна связь с Доктором. Очень срочно. Очень важно.

Начупр внутренних контактов молча кивнул. На его лицо упала голубоватая тень. Сюрреалистические интерьеры датацентра дрогнули и померкли.

Над Красавчиком посмеивались за эту манеру – отвечать на номер экстренной связи вместо ответственного секретаря. Товарищ Лауфер только плечами пожимал. Как почти всякий увлечённый компьютерщик, он был совершенный аритмик, ночью не спал и, похоже, таким образом развлекался или просто хотел быть в курсе событий. Николас почувствовал смутное облегчение, увидев его: почему-то вид Улли вселял бодрость. В бледном узкоплечем сисадмине чуялось нечто монументальное, незыблемое.