Чтение онлайн

Николас сидел, невидящими глазами глядя на экраны мобиля. Ему казалось, он сквозь спинку кресла чувствует, как остывает позади тело. Нужно было встать, переложить его на сиденье, хотя бы, но не находилось воли прикоснуться, невозможно было смотреть, и, для того чтобы просто двинуться с места, требовалось непомерное напряжение сил. Душу сдавила ржавая, последняя тоска.

«Эрвин уже закрывал меня собой от пули, – вспомнил Николас, – и вот – закрыл…»

Он медленно поднял руку и впился зубами в край ладони. Выступила кровь.

«Эрвин, я любил тебя так сильно. Я люблю тебя и сейчас. Я буду любить тебя всегда».

Пережало горло; он не мог дышать, в глазах поплыло от недостатка кислорода, а в груди так рвало и болело, словно ещё одна пуля нашла цель. Николас через силу перевёл дыхание.

«Я сделаю всё, чтобы империя получила свой Легион, – поклялся он. – Настоящий Легион, блистательней и страшней первого. Тебя навечно зачислят в списки личного состава, Эрвин, как первого командира. Мира не будет. Пусть Акена превратит Вселенную в поле битвы. Я хочу, чтобы Манту сожгли дотла. Все Манты, все до единой. Как хорошо, что от меня кое-что зависит. Пусть директора Неккена получат доход и власть, а я смогу отомстить за тебя.

Эрвин…

Я не могу жить без тебя, – одними губами сказал Николас. Лицо его исказилось, он судорожно скорчился в кресле, уткнулся лицом в колени. – Я умер вместе с тобой. Теперь я мертвец.

Живых мертвецов держит на земле одна цель.

Но я проживу долго. Возможно, до старости. Моя цель слишком велика, слишком чудовищна. Эта война может продлиться не один десяток лет.

Дождись меня, Эрвин».

…А потом послышался шорох. И ещё стук, вроде слабого удара. И звук воздуха, входящего в лёгкие.

Николаса охватила тяжёлая, непреодолимая слабость. Руки похолодели и стали влажными.

Мёртвый человек за его спиной тяжело поднялся с пола и лёг на сиденье.

Николас решил, что бредит. Его начала бить мелкая дрожь, от колен и локтей она растеклась по всему телу. Задёргалось веко и угол рта, чего с ним ни разу не бывало прежде. «В самом деле, – рассудительно сказал он себе, – после всего пережитого бред – это было бы более чем понятно. У меня и галлюцинации уже были. Но я же видел входное отверстие пули. Трёх пуль. Одна в сердце. Даже если я ошибся и пуля прошла по касательной, человек, получивший три пули в корпус, не сможет преспокойно подняться с пола. Только мантиец сможет…»

И тогда он понял.

Николас закрыл глаза и снова закусил ладонь. Боли он не почувствовал.

«О Господи, – подумал он, – Господи Боже…»

Это хуже, чем смерть.

Сзади скрипнула искусственная кожа обивки. Послышался новый медленный вдох и выдох. Николас развернул кресло, но смотрел в сторону, вверх и вбок. Вот он, интервент, о существовании которого никто не догадывался. Ученик Сана Айрве, мантийский принц. «Товарищ Реннард, вы желали знать, кто на Циалеше сумел перевербовать его?.. Вы желали посмотреть на этого человека? Всё выяснилось, вы можете удовлетворить своё любопытство…

Заодно и кончилось – всё.»

«Ты мантиец», – хотел сказать Николас, но не в силах был этого произнести. И он спросил:

– Как тебя зовут на самом деле?

Мантиец лежал на спине. Он открыл глаза – неестественно чёрные, без чёткой границы между радужкой и зрачком. Перевёл взгляд на Николаса. В теле мантийца сидело несколько пуль, кровь стекала по коже сиденья и заливала пол машины, но лицо его оставалось спокойным, как будто он не испытывал ни малейшей боли.

– Алзее, – сказал мантиец. – Алзее Лито.

…Обратный отсчёт.

«Отдай мне всё это», – говорит Эрвин и минуту спустя содрогается в приступе звериной ярости, поняв, что случилось.

Время близится к полудню, хотя какое значение имеет время для корабля в плюс-пространстве? Эрвин караулит пробуждение Николаса, ждёт в постели, подперев голову рукой, и улыбается.

В семь тридцать утра товарищ Фрайманн входит в кабинет начупра Реннарда, чтобы получить указания. Он весел, он почти счастлив. Через двадцать часов «Тропик» отправится в путь.

Комбат Фрайманн идёт по проулку между ангарами космопорта «Пригорки». Он грязен, измучен и тёмен лицом. На руках у него лежит бледный обморочный ребёнок. Утро разгорается. В высоких залах портовых терминалов бойцы Народной армии стоят над пленными, ждут транспорты. Война закончилась нашей победой.

Чёрный Кулак революции руководит штурмом президентского дворца. До победы ещё далеко, но свет её уже виден.

Майор Фрайманн стоит на пороге обшарпанной комнаты, перед людьми, которые однажды назовут себя Народным правительством. Майор клянётся в верности делу свободы. Вслед за ним на сторону восставших перешла его часть.

Эрвин Фрайманн, храбрец, гордость Циалеша.

Мантиец Алзее Лито.

«А я представлял его на мостике “Трансгалактики”, – подумал Николас, – какая ирония… Вот тебе и ки-система. Обыкновенная мантийская физкультура. Значит, Отдельный батальон не сможет взять интервента?..»

Начупр Реннард смотрел на мантийца, а мантиец смотрел в потолок. Глаза его оставались холодными, лицо ничего не выражало; так всегда бывало, когда он задумывался. Сейчас он, должно быть, форсировал регенерацию своих мягких тканей: печени, лёгких, сердца. «Мантийца не убьёшь случайной пулей», – сказал Доктор.

А ещё он сказал, что профессионал не метнётся под пулю.

Но Эрвин столько раз вставал под огнём…

«Эрвин мёртв, – подумал Николас со странным спокойствием. – Его застрелили. Поэтому больше не о чем волноваться. Это существо просто пользуется телом Эрвина».

– Где они? – спросил вдруг мантиец почти четко, хотя ртом у него шла кровь. Николас не сразу понял его. Поняв, ответил:

– Ушли.

«Доктор предупреждал, что с ними нельзя разговаривать, – вспомнил он и почти улыбнулся. – Значит, пары реплик хватит, чтобы он стал твоим другом? Сколько нужно, чтобы стать чем-то большим?»