Чтение онлайн

Машина медленно подъехала к отелю. В ту же секунду выскочили швейцар и три портье. Три? Кейт нервно озиралась по сторонам. У нее с собой была одна небольшая сумка. Она смущенно улыбнулась одному из портье, но тот бесстрастно наблюдал, как она выходит из автомобиля, потом сел за руль машины, а другой подхватил ее сумку; третий исчез, а внушительного вида швейцар смотрел на подъезжающие следом ярко-красный «роллс-ройс» и черный «ягуар». К ним кинулась целая армия портье. Все здесь находилось в движении. Мелькали чемоданы, норковые манто, огромное количество подъезжающих и отъезжающих машин и постоянные рукопожатия. Кейт быстро взглянула на мужчину рядом с собой, дававшего чаевые портье, и ахнула, увидев десять долларов, перешедшие в его руку. Десять долларов? О Боже, только бы не произнести это вслух. Еще пять долларов. Это нечестно. Прошло пять лет с тех пор, как она давала чаевые, путешествуя с Томом. Но пятнадцать баксов портье? Какие перемены за семь лет. Правда, это Голливуд. Одна обстановка вокруг чего стоила. Из машин вываливались люди в узких джинсах, в тесных рубашках, расстегнутых до пояса, рядом клубились яркие шелка, едва прикрывающие тела молоденьких звезд, сопровождаемых мужчинами среднего возраста, звенело огромное количество золотых украшений. Время от времени среди джинсов мелькал темный костюм, спешащий в отель, чтобы скорее превратиться в джинсы.

– У вас заказан номер, мэм?

Кейт смущал уставившийся на нее портье. Она понимала, что выглядит здесь чужеродным телом. На ней было простое белое платье, которое ей как-то прислала Фелиция из партии «случайных товаров». Оно было с вырезом, слишком глубоким, на ее взгляд. К нему она надела белые сандалии, волосы уложила в мягкий пучок на макушке. Она выглядела загорелой и отдохнувшей пляжницей, собирающейся пообедать в ресторане рядом с кортами Палм-Спрингс, а не конкурировать с самыми знаменитыми секс-символами Голливуда. Эта мысль ее позабавила. И тут она вспомнила о портье.

– Извините. Да, конечно. Номер заказан.

Он проворно вошел в отель, она за ним вдоль галереи с колоннами. Между колоннами стояли кадки с экзотическими растениями, поставленными здесь еще в тридцатых годах» Взад и вперед по галерее проплывали женщины в драгоценностях и норковых накидках.

Путь по бледно-зеленому ковру, контрастирующему с бледно-розовым фасадом, неприятно поразившим ее поначалу, показался бесконечным. Всюду царили суета, споры, созидание и крушение карьер. Вот так и делается голливудский бизнес; его пульс чувствовался повсюду, здание было пронизано пульсирующей энергией.

– Я вас слушаю. – Человек за конторкой посмотрел на нее с улыбкой.

– Я миссис Харпер. Надеюсь...

– Конечно. – Он снова улыбнулся и, оборвав ее на полуслове, куда-то исчез. Тут же появившись снова, он помахал портье и отдал ему ключ. – Будем рады видеть вас здесь чаще.

Правда? Кейт чувствовала себя как во сне. Кто они? Кто она? Где волшебник? Но она уже послушно следовала за портье по широкому холлу, сплошь окруженному магазинами. Драгоценности, шелковое ночное белье, накидки из белой норки, замшевые сумки, кейсы из змеиной кожи. Ей хотелось остановиться и поглазеть, но приходилось делать безразличный вид, быть взрослой. А за всем этим таилось желание опереться на чью-то руку и шептать, проходя по холлу: «Посмотри... вон там... сюда!» Думая об этом, Кейт узнала три знакомых по фильмам лица. Она вертела головой по сторонам и чуть не врезалась в кого-то, знакомого по телеэкрану. Это была фантастика! Она улыбалась и представляла себе Тома, каково ему было в таком мире знаменитостей.

Они подошли к бассейну, окруженному столиками. Вокруг сновали официанты в белых пиджаках; женщины в бикини фланировали взад и вперед, демонстрируя загар и умопомрачительные прически, не попорченные водой. Кейт с восторгом наблюдала за ними и вдруг поняла, что оказалась в большом, словно наманикюренном коттедже. На какую-то долю секунды он напомнил ей лечебницу Тома, и она чуть не прыснула со смеху, но сдержалась перед портье, ждавшим неизвестно чего. Пятидесятидолларовую купюру? Конечно, если один уже получил пятнадцать долларов только за то, что открыл и закрыл дверцу машины, значит, этот вправе ждать пятьдесят или сто за то, что вел ее через все эти экзотические холлы. Он открыл дверь в бунгало, как он выразился, она дала ему пять долларов и вошла внутрь, чувствуя, как нелепо давать такие большие деньги на чай. Дверь за ней тихо затворилась, и она, оставшись наконец одна, огляделась по сторонам.

Внутри оказалось очень красиво. Обои в цветочек, шезлонги, так и манившие растянуться в них в одной из тех атласных ночных сорочек, которые она видела в витрине. С сигаретой в длинном мундштуке, разумеется. Была здесь гардеробная, вся в зеркалах и с туалетным столиком, за которым можно было хоть два часа малевать лицо. В розовой комнате, отделанной мрамором, был отдельно освещенный альков с ванной. Она снова усмехнулась про себя. И тут, к ее изумлению, зазвонил телефон. Он стоял на тумбочке у огромной двуспальной кровати. Уже после она заметила еще один в маленькой гостиной. В коттедже был дополнительный вход. Два входа? Зачем? Чтобы иметь возможность быстро сбежать? Она со смехом сняла трубку.

– Алло?

– Добро пожаловать в Голливуд, Кейт. Как дела? – Это был Стю, как всегда милый и невозмутимый.

– Я только что приехала. Здесь потрясающе.

– Правда? – Он тоже засмеялся и с облегчением вздохнул, что она не паникует. Когда они заказывали ей номер в «Беверли-Хиллз», он немного волновался. Для неофита это была чрезмерная доза. – Как ты нашла свое бунгало?

– Я чувствую, что мне надо одеться, как Джин Харяоу по крайней мере. – На этот раз его смех был менее сдержанным. Кэтрин Хэпберн, может быть. Но Харлоу? Он хмыкнул.

– Ну и удивила бы ты людей из «Кейс-шоу». Они ждут от тебя совсем другого.

– Да ну? Чего же? – Она снова занервничала.

– Тебя. Просто такую, какая ты есть.

– Это хорошо, Стю. Потому что это все, что у меня есть. Господи, я хочу поплавать перед ленчем, но никто здесь этого не делает.

– Почему ты так решила?

– Их прически, – сказала она, как озорной ребенок, вспомнив роскошных женщин вокруг бассейна. А Стю снова расхохотался.

– Дорогая, жаль, что меня не было, когда ты приехала. Пропустить такое зрелище!

– Мне тоже жаль. Ты знаешь, сколько здесь дают на чай? – Теперь они оба смеялись. – Зачем они это делают?

– Чтобы их запомнили.

– Да ну? – Она была потрясена.

– Конечно, дело не в этом. Помнят тех, кто что-то собой представляет. Если этого нет, никакие чаевые не помогут. Кстати, знай, все твои привычки и пристрастия будут записаны в гостиничную книгу, и в следующий раз, когда ты приедешь, получишь все, что душе угодно» не прося об этом.

– Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать? – Она вдруг почувствовала неловкость, как будто за ней наблюдали через глазок.

– Я хочу сказать, что если бы ты привезла с собой эту твою нелепую таксу, то она бы ела только розовых муравьев и пила лимонад из хрусталя. В следующий раз не успели бы вы с ней появиться, как появилась бы полная миска изысканных кушаний. А для тебя были бы готовы специальные надушенные полотенца, очень сухой мартини, атласные простыни, девять подушек на кровать, французский джин, английское виски или... Назови что пожелаешь, дорогая, и получишь.

– Боже мой. И люди это терпят?

– Они не только терпят, они этого ждут. Это часть того, что называется быть звездой.