Северо-восток
Шрифт:
– Замолкни, – коротко приказал ему Кощей и вновь повернулся к Михею. Ехидно улыбнулся и с издевкой произнес: – Договор – это святое. Как же можно его нарушить? Ни-ни. У нас с вами будет честный обмен: хотите КВС, отдайте девку. Ваши торговцы услышат то же самое. И как ты думаешь, Михей, каков будет их ответ?
Ниитьмовцы переменились в лицах.
– Яша, что происходит? – тихонько спросил я.
– Ты разве не слышал? Он Алёнку хочет забрать.
– Так не отдавайте.
– Легко сказать. Решение принимаем не мы. Кощей заявится с этим предложением в Ниитьму… – Яков сделал паузу.
– И? – поторопил я.
– И наш директор лично передаст ему Алёну из рук в руки в обмен на этот чертов КВС.
– Так что такое КВС?
– Долго объяснять, – отмахнулся Яша.
– А ты покороче.
– Если коротко… Для Ниитьмы это жизнь.
– Михей, так что ты решил? – поинтересовался Кощей. – Произведем обмен сейчас или до завтра подождем? Дадим девочке ночку поплакать в подушку в родной постельке?
– Я плакать не стану, не дождешься, – отрезала Алёна.
– Да мне плевать, – отозвался Кощей.
А вот мне не плевать. Не собираюсь потакать этой сволочи. Может, у ниитьмовцев с маркитантами и договор, но у меня – нет…
Я весь подобрался, готовясь к рывку. Взгляд зафиксировал ближайшего ко мне Лося. У него были на редкость гнилые зубы, поэтому про себя я окрестил его Гнилушкой. Кроме автомата у Гнилушки имелся длинный тесак – висел на поясе в деревянных ножнах. Я прикинул, как буду выдергивать его из ножен и наносить удар…
«Не успеешь, – прозвучал в голове спокойный и уверенный голос Лёньки. – Я просчитал ситуацию. У тебя шансов нет. Нашпигуют твою дурную башку пулями в два счета».
«Это мы еще посмотрим…»
«Слушай меня, Дан. Действуем по-другому. Работаем на счет три…»
Тем временем Кощей демонстративно убрал КВС за пазуху.
– Все, Михей, забирайте свое шмотье и валите отсюда. Завтра буду разговаривать с вашими торговцами, – бритоголовый маркитант отвернулся и отошел в сторонку, показывая, что разговор окончен.
Зато остальные Лоси продолжали бдительно держать нас под прицелами автоматов, а Слон окинул Алёну похабным взглядом и издевательски посоветовал:
– Подмыться не забудь. Я чистеньких люблю.
Яков зубами заскрипел, но оскорбление проглотил. Стерпел. Как и Алёна с Михеем. С каменными лицами все трое подобрали свою одежду, которую Лоси после обыска бросили на землю. Я тоже подошел к доставшемуся мне в наследство от солдата обмундированию. Бронежилет, правда, маркитанты вернуть забыли, оставили себе. Как и армейские берцы. Что ж, их понять можно – хорошая обувь едва ли не дефицитнее боеприпасов.
«Дан, готов?» – услышал я мысленный голос Лёньки.
«Да».
«Раз…» – начал отсчет он.
Я присел на корточки возле своего барахла.
«Два…»
Внутри у меня будто сжалась тугая пружина. Казалось, мышцы звенят от готовности к действию.
«Три! Погнали!»
За спинами Лосей резко ударила короткая автоматная очередь. Один из АК, лежащих среди трупов солдат, будто ожил. Лёнька сумел перевернуть оружие стоймя и нажать на спуск. Но отдачей крошку-осьминога мгновенно отбросило в сторону. Это и к лучшему. Лоси так и не поняли, кто же стрелял.
Пули вхолостую срезали щебенку. Зато отвлекающий маневр получился что надо. От неожиданности все присутствующие машинально присели и обернулись в сторону выстрелов.
Все, кроме меня.
Мгновенный прыжок. Моя ладонь смыкается на рукояти тесака Гнилушки, выдергивает клинок из ножен.
Маркитант пытается развернуться и направить на меня свой автомат. Но ему не хватает ни времени, ни пространства для маневра. Мы стоим друг к другу почти вплотную.
Резкий удар почти без замаха. Лезвие тесака вонзается Гнилушке в живот – под нижний край бронежилета.
А тесак-то, оказывается, туповат. Металл с некоторым трудом пробивает одежду и накачанный брюшной пресс маркитанта. Приходится обнять Лося свободной рукой за спину, плотнее насаживая его на клинок.
«Объятия Брута, – слышу в голове довольный голос Лёньки. – Так убивали в Древнем Риме. Одной рукой обнимали, словно брата, а второй одновременно вонзали меч…»
Гнилушка издает негромкий хрипящий звук. В нем смешались удивление и предсмертная боль.
Остальные маркитанты еще не поняли, что происходит. Надо воспользоваться этим.
Разворачиваю агонизирующего Гнилушку вместе с его автоматом в сторону двух Лосей. Снимать АК с шеи маркитанта некогда, надо стрелять прямо так. Жму на спусковой крючок. Очередь срезает обе цели. Еще бы! Нас разделяет каких-то пять-шесть шагов. Промахнуться сложно.
Не промахивается и открывший по мне ответный огонь разноглазый Вовчик. Парень вопит, уж не знаю зачем: подбодрить себя, напугать противника или просто от избытка адреналина в крови, – и выпускает в мою сторону длинную очередь. Пули жадно вгрызаются в тело Гнилушки, который заслоняет меня, будто щит. Его бронежилет тормозит часть пуль. Или они застревают в теле маркитанта, но до меня не долетает ни одна.
Зато сам Вовчик надламывается, как срубленная береза, и падает на асфальт. Оказывается, это Яшка расстрелял его почти в упор.
Молодец, парень! Сразу чувствуется, что в разведгруппу его зачислили не просто так. Он быстро врубился в изменившуюся обстановку, рванул к ближайшему АК – они по-прежнему лежали возле трупов солдат – и лихо поддержал меня огнем.
А вот Михею не повезло. Он тоже попытался добраться до оружия, но очередь маркитантов остановила его, заставила сбиться с шага и осесть на асфальт неподвижным мертвым кулем.