Чтение онлайн

Джули постаралась сосредоточиться. У нее было заготовлено полдюжины ответов на случай, если речь заходит о «Женщине-ребенке», и все они экспромтом скатывались с языка без участия извилин. Но Джули была неплохим профессором, чтобы разобраться, что тут к чему и какие таятся опасности в изменчивых умах. Сейчас ничто не могло бы остановить разогнавшийся локомотив ее изданий, но однажды – не сегодня, так завтра – она достигнет вершины. Мода переменится, и ищущий палец ткнет в другого автора, способного раздуть стынущий костер фантазии. Поначалу плавное падение вниз постепенно начнет убыстряться, пока ее карьера вовсе не съедет к подножию некогда высокой горы, к пропасти краха и жуткой пучине забвения. Для того, кто взлетел в небеса, дыша разреженным воздухом суперславы, низвержение с пьедестала будет наполнено горечью.

Итак, она постаралась подумать над вопросом, даже скорее почувствовать его. Труда это не составляло. «Женщина-ребенок» стала для нее роковой попыткой избавиться от теней собственного прошлого – кошмарных призраков, которые скользили и кружились в мерзопакости, источали яд и отравляли жизнь, а их зловоние испарялось, разрушая ее мир. И вот теперь ее сестра Джейн вновь вернула их к жизни.

– Да, мне было двадцать, когда я написала «Женщину-ребенка», и, разумеется, это роман о поклонении и обожании, о противоречивых требованиях детства, об измене.

– Ты была очень близка с отцом – актером шекспировского театра Ричардом Беннетом. Скажи, а Фредерик, герой романа, – это его прототип?

Мерф уже давно припас этот вопрос для пущего эффекта, а может, это ему посоветовал кто-либо из консультантов. Девочки и их чувства к отцам – это хорошо воздействует на домохозяек, его непременных зрительниц, тех, кто покупает книги Беннет с безрассудством, граничащим с одержимостью. Джули закусила нижнюю губу; глаза ее наполнились слезами по приказу, словно нажимая на психологический спусковой крючок, слова вызывали духов из страны ее сердца.

– Да, Фредерик – это, конечно, папочка. Я думаю, читатели определили это по боли, поняли, что она самая настоящая.

Слеза сама выползла наружу, и Мерф ощутил, как шевельнулся рейтинг, как ощутимо пополз он вверх. Слезы, обнаженные эмоции, горе на публику – для телеаудитории это было вином и хлебом. Мерф хищно взирал на Джули, а она – на него. Следует ли ему пойти дальше? Раньше он не пробовал. Но ведь избранные иногда отваживаются. Мерф подергал галстук с видом, ясно говорившим, что сейчас он совершит бросок. Джули насторожилась.

– В «Женщине-ребенке» описывается физическая близость Фредерика с дочерью, отношения, которые и предопределили его самоубийство. Как у тебя возникла эта идея?

Лицо Джули было сейчас не видно на экране, камеры сосредоточились только на ее дрожащих губах. В ее мозгу вспыхнули цифры. Только Фил продает больше книг, чем Мерф. Только Донахью и Агронски входили в большое число домов. Только «Час» и «П. М.» [4] были популярнее. Она облизала безмолвные губы, пересохшие от свершающейся драмы.

Инцест. Сенсация. Не в этот ли миг прозвучит признание впервые на всю Америку? Телевизионщики услышат его. Сидя на толстых задницах и хлопая в ладоши, глядя, как «Эм энд Эм» обставляет «Звезду», «Экзаменатора» и «Справочник», ничего, собственно, не делая, лишь наведя камеры на доброго старину Мерфа.

– Роман «Женщина-ребенок» автобиографичен…

Мерф и Америка придвинулись ближе.

– Да и все первые главы романа в какой-то степени. И я не собираюсь отрицать, что обожала своего отца…

Мерф в безмолвной мольбе протянул руки, его лицо стало погребально-серьезным. Если Джули Беннет пошла на это, ей непременно следует вернуться сюда на следующей неделе. Для писателя – пусть это даже Джули Беннет – этот день был обретением Грааля.

– Но, разумеется, любовные сцены между отцом и дочерью рождены моим воображением. Это вымысел, если хотите. Фрейдисты называют это комплексом Электры, что соответствует мужскому эдипову комплексу.

– Это очень интересно, – солгал Мерф. Почти близко. Ну, еще попытка. – Сделаем перерыв, но потом снова вернемся, – сказал он, подперев голову рукой и повернувшись к камере, чтобы послать своим зрителям ободрительную волшебную улыбку, которая поддержала бы их во время рекламной паузы.

Когда красные огоньки в студии вспыхнули, означая перерыв, он повернулся к Джули.

– Над чем ты сейчас работаешь? Ведь это сложно – превзойти бестселлер «Грехи отцов».

Комплексы Электры и совершающие инцест отцы уже стали прошлым. Эти две звезды были подлинными профессионалами. Джули разменивалась на книги, Мерф склюнул время рекламы, и теперь было время техники заставить Америку забыть о предыдущем сюжете.

– Слушай, Мерф, книга, которую я пишу сейчас, поверь мне, будет первым гениальным произведением среди рыночной литературы. Обещаю тебе.

– Побереги это, Джули, прибереги для следующего сюжета.

– Ни в коем случае. Публике этого знать пока не надо, но я не возражаю, чтобы ты был в курсе.

– Ну-ну.

Джули на долю секунды продлила паузу.

– Продолжение «Унесенных ветром».

Он казался по-настоящему удивленным.

– Но как ты можешь? А права Маргарет Митчелл?

– Я связалась с ними через Макмиллана. Купила права на продолжение сюжета и использование тех же персонажей. Я собираюсь назвать это «Завтра будет новый день», Скарлетт возвращает Ретта. Что ты об этом думаешь?

– Думаю, что тебе следует рассказать мне об этом в следующем интервью.

– Не могу, Мерф. Контракты и все такое. Адвокаты говорят, что пока мне все следует держать в тайне. Только представь, что начнется, если за это уцепятся студии. Они разорвут оригинал в клочья.

– Ну, все же это прекрасная затея, Джули. Они с тебя что-нибудь содрали?

– Три с половиной процента.

– Ух ты! С одной книги ты не расплатишься, Джули.

– Доходы от издания в твердой обложке должны все окупить с лихвой. По крайней мере, так сказал Морт.