Чтение онлайн

– Заходите. Здравствуйте! Вы по делу о ДТП в Санаторном проезде? Присаживайтесь.

Катя подвинула стул и села напротив следователя. Молодой мужчина крепкого сложения. Совсем молодой. Совсем смазливый. Больше похожий на актера или даже стриптизера. Катя удивилась этой мысли. Иногда мозг такое выдает, хорошо, что никто не слышит, кроме нее самой.

– Вы, как я понимаю, Екатерина Андреевна. Так?

– Да. Напомните, как вас зовут, пожалуйста.

– Максим Сергеевич Буров, – сказал мужчина и зачем-то вскинул брови. На фоне бледно-зеленой стены, увешанной разными благодарностями, постерами и календарями, он выглядел как персонаж из клипа 90-х годов.

В углу в пластиковом ведре на небольшой табуретке стоял цветок. Некрасивый. Бледнеющие листья его были в раздумьях, то ли продолжать жить, то ли завянуть.

– Как продвигается дело?

– Екатерина Андреевна! – в произнесении ее имени Катя услышала легкую издевку или показалось? – По вашему случаю возбу'ждено уголовное дело. Так как ДТП повлекло за собой тяжкие телесные повреждения и смерть более одного лица. Мы провели осмотр места ДТП, собрали все данные. Получили заключения судмедэксперта.

– Вы определили виновных? Или подозреваемых?

– Единственным обвиняемым по этому делу проходит Андрей Грибанов, ваш отец, управлявший транспортным средством. Других обвиняемых быть не может.

– Как же так?! Как это возможно? А врачи, которые ехали больше часа?! А дорожные работники, которые положили асфальт, но обочину не засыпали гравием? А медицинские работники в больнице, которые не оказывали своевременную помощь? А свидетель, который вытаскивал из машины пострадавших, когда этого было делать нельзя? Они что – не виноваты?!

Катя вскипала от дикого возмущения. Она бурлила, как котел с маслом, пузырьки лопались на поверхности.

– Екатерина Андреевна, вы успокойтесь, – заговорил следователь, и губы его стали малиновыми, цвета переспевшей ягоды, – успокойтесь, прошу вас. В коридоре есть кулер, налейте себе воды. Я понимаю ваше возмущение. Вы потеряли близких. Но их уже не вернешь. Давайте разберемся, я вам помогу. Вы можете нанять адвоката и подать в суд на кого захотите. И суд будет разбираться. И, я уверен, разберется. И вот в чем он разберется. Дорожные службы действительно производят ремонт на этом участке дороги. О чем напоминают дорожные знаки, расставленные по участку. Дорожный знак действует до его отмены. В данном случае дорожный знак стоял где ему и положено. И отменяющий дорожный знак тоже стоял. Протяженность ремонта – семнадцать километров. ДТП случилось на том участке, где проводились работы. А это значит, что водитель должен был соблюдать осторожность. Так что дорожные работники тут ни при чем.

Сотрудники «Скорой помощи». На место происшествия приехали фельдшер, медбрат и водитель. Они преодолели порядка пятидесяти километров. В момент обращения бригаде необходимо было посетить еще два вызова, что они и сделали, и приехали на ДТП. Действовали по инструкции. База «Скорой помощи» в этом районе не оснащена реанимобилями.

Катя слушала голос следователя, будто он вещал из радиоприемника или другого предмета в кабинете, но никак не из малинового рта. Бурлящее масло гнева превращалось в масло бессилия.

– Тэкс, продолжаем. Согласно заключению судмедэксперта, травмы, полученные в результате ДТП, были тяжелыми. Политравмы. Разрывы внутренних тканей и органов. Переломы, повреждения позвонков, сотрясения мозга. Множественные гематомы, серьезные повреждения сосудов. Я не буду сейчас вам все их перечислять. В заключении эксперта сказано, что врачебное вмешательство было своевременным и уместным. Но, увы, уже не могло помочь пострадавшим.

Теперь о свидетеле. Степан Константинович Студеный, проживающий в соседнем доме с погибшими, оказался на месте ДТП первым. Он увидел опрокинутое транспортное средство, лежащее вне дорожного полотна. Остановился, чтобы оказать помощь и вызвать спасателей. Он, кстати, должен сегодня подойти в отделение. Автомобиль был перевернут, что может способствовать его внезапному возгоранию. В таком случае необходимо постараться извлечь пострадавших из кабины. Степан Константинович пытался помочь пострадавшим. Его уж обвинять – совсем совести не иметь.

– Как у вас все складно получается! Никто не виноват, но люди погибли.

– Екатерина Андреевна, напомню вам, что обвиняемый по данному делу имеется. Это Грибанов А. П. А пострадавший – Грибанова М. Л. В связи с этим и возбуждено дело. В таких случаях мы рекомендуем написать заявление о приостановлении уголовного дела.

Катя представила, как она срывает самый большой календарь со стены и запихивает его следователю в рот, лишь бы он заткнулся.

– Я этого так не оставлю. Мой отец за всю жизнь ни разу не попадал в аварию. Ни разу! Вы пытаетесь все свалить на него. Но такого я уж точно не допущу. Вам лень работать. И из-за этого виновные даже не чувствуют угрызений совести. Вот вы сами, как вас там, опять забыла, вы вроде бы молодой человек, а уже насквозь прогнивший. Не видите живых людей. Для вас все эти дела – просто бумажки. Рутина. Еще одно дело, которое поскорее бы закрыть. Да вы не человек, вы – мусор человеческий. Вы думаете, что ни до чего нет никому дела? Что все так и останется. Но нет! Нет!!! Я доберусь до правды!

Возможно, Катя успела прокричать что-то еще более хлесткое. Возможно, она даже сбросила стопку бумаг со стола следователя.

Возможно, даже Буров М. С. выскочил из-за стола и постарался Катю утихомирить. Человек-то он был не плохой. Не гнилой, как показалось Кате, если только с самого краешка. Вполне возможно, что в кабинет зашли другие сотрудники отделения. У них были автоматы. Но что сделаешь с женщиной в ярости. Оружие тут бессильно. И Катя, отмахиваясь от утешений и автоматов, вышла из кабинета номер восемь.

И надо же было случиться так, что тут же она встретила соседа, того самого Степана.

– Мои соболезнования, Катенька, – успел сказать Степан.

– Убийца, – швырнула ему Катя в ответ.

А когда она вышла на улицу, то нашла машину Степана и нацарапала на дверце ключом «убийца». После чего действительно полегчало.

– Почему Степан-то убийца? – Олег чистил картошку. Шкурки сползали в ведро длинными червячками.

– Если бы не его «помощь», родители были бы живы. Я уверена в этом. Они все покрывают друг друга, – Катя отвечала спокойно, без запала. Возможно, она и сама начинала сомневаться в необходимости обвинять соседа в убийстве.

– А если бы он не остановился, то страшно представить, что вообще было бы, – продолжал Олег. Неочищенными остались две картофелины. – Сколько они пробыли там до его приезда, неизвестно. А сколько бы пробыли, если бы не он? Всю ночь?

Катя молчала. Она уже сочиняла текст петиции.

Зазвонил телефон. Степан.

– Алло.

– Катенька, зачем же ты мне машину-то попортила? Я ведь ничего не сделал плохого. Что же ты так несправедливо-то обходишься со мной, – голос Степана был горький, как недоспелый грейпфрут. – Я же помочь хотел, я как лучше хотел. А ты… – Степан, видимо, махнул рукой от досады, той самой рукой, в которой держал телефон.