Чтение онлайн

Тут мой взгляд упал на шлем и две перчатки гант-манипулятора:

– Не может быть, – закричал я. – У нас теперь есть бес-пилоты?

Это и было папино «крайнее нововведение» – три новеньких бес-пилота покоились в ложементе на внешней стороне гондолы. Через лобовое стекло я видел, как на корпусах малышей помигивали зелёные лампочки. Летательные аппараты заряжены и готовы к полёту.

– Пап, это круто, конечно, но к чему они на грузовом аэронефе?

– Ты чё, Борян? – ответил за отца Димон. – В автономном режиме будут сопровождать нас, обследовать местность, выбирать оптимальный маршрут в рамках разрешённого на пролёт коридора. Да и вообще, прикольно иметь глаза, которые смотрят на триста шестьдесят градусов и на десяток километров. Можно ещё кое-что делать, я покажу…

Димон сунул руку в перчатку гант-манипулятора и хотел нацепить шлем, но я остановил:

– Это потом. Сейчас – принимаем командование аэронефом.

4

Я стоял в рубке, а отец на земле. Маленький, беззащитный, почти незаметный в тени аэронефа.

За год учёбы на курсах я не то, чтобы сильно скучал по отцу. Моску такой город, что не заскучаешь. Но я испытал настоящее потрясение, когда увидел фигурку отца с чемоданчиком в одной руке и курткой на сгибе локтя другой.

Отец помахал мне, а я в ответ лишь качнул головой. Ведь рядом подчинённые: старпом Димон… то есть Дмитрий Тюрго. И этот бородач… как там его? Прохор Фекан.

«На любом судне дисциплина начинается с капитана, но с него же начинается и анархия» – так говорил Андрэ Битов, мой любимый преподавать в Академии Динамического Воздухоплавания, ведший класс навигационной геометрии.

«Приём груза завершён – сказала по общей связи Генриетта. – У нас два пассажира, сопровождают свои грузы. Вторая и третья каюты. Надо зарегистрировать гостей».

Прохор коснулся приборной панели. Корпус «Сестрёнки» слегка дрогнул. Ворота трюмовой гондолы закрылись, а на лобовом стекле высветилось сообщения диспетчерской с разрешением на отчаливание. Сквозь буквы я видел фигуру отца. Он сидел на чемоданчике, нелепо задрав голову.

«Э-э-э, Сеструхин Тесть?» – сказал по рации простуженный голос диспетчера авиодрома. – Подтвердите готовность отчалить».

– Готовность подтверждаем, – ответил Прохор.

– Старший помощник Тюрго, – повернулся я к Димону, тот сидел возле станции управления бес-пилотами и вожделенно крутил палец гант-манипулятора: – Снимите показания гражданских чипов у пассажиров.

– Так точно, мусье, обер-сверх-супер-капитан! – Подлец перенял тон Льва Николаевича. Взяв ординатёр-табло, он ушёл.

В рубке остались я и Прохор. Тот вдруг отпустил руль:

– Капитан Муссенар, полагаю, вы хотите сами отправить судно в полёт.

Нет, этот Прохор Фекан просто клад! Настоящий член экипажа. Я встал у руля, а Прохор вообще вышел из рубки. Он снова догадался, что я хотел бы оторваться от причалки в одиночестве.

«Э-э-э, Месть Сестры? – засопливила рация. – Причальные зажимы деактивированы. Начинайте манёвр. Коридор подъёма – триста».

Как можно более уверенным голосом я отчеканил:

– Есть коридор триста.

Неторопливо стал отводить рукоятку высоты. Корпус аэронефа снова дрогнул, а фигура отца исчезла из обзорного поля лобового стекла. Тень «Сестрёнки» быстро уменьшилась.

«Сестрёнка Месть» набирала высоту, как ракета. Я ревностно следил за каким-то частным дирижаблем с оболочкой, расписанной узорами. «Расписной» отчалил вместе с нами.

Я дал системе команду отслеживать дирижабль – тот поднимался на несколько метров быстрее нас. Тогда я переместил руль высоты на одно деление. Возросшая сила тяжести заставила меня ухватиться за перила.

«Тьфу-ты ну-ты, капитан Бориска, молодчик – закряхтела общая связь. – Поддай газу! Не боись, мы разом всех уделаем!»

Когда расписной дирижабль остался далеко внизу, я удовлетворённо вернул руль высоты обратно и стал разворачивать аэронеф, готовясь выйти на трассу.

5

– Видел тёлочку из второй каюты?

Димон бросил ординатёр-табло на стол навигатора, сел в кресло и крутанулся. Иногда он пытался вести себя как видавший жизнь мужчина, воображал, что уже отрастил бороду. Выглядело это комично.

– Старпом Дмитрий Тюрго, – принял я свой «капитанский» тон. – Полагаю, обращение «тёлочка» неприемлемо к клиенту, которому мы оказываем транспортные услуги.

Димон проигнорировал замечание:

– Молоденькая, как мы. Но сиськи – во!

Я встревожился. После случая с инфеткой Марин Лебэн, я не доверял молоденьким. В Моску, шляясь с однокурсниками по студенческим кабаре, я в каждой девушке подозревал зловредную инфетку. Из-за этого ни с кем и не познакомился. Даже на спектакли с Мими Вронской ходил с опаской. Слишком она напоминала мне Марин.

Я резко поднялся с кресла и открыл угловой шкаф. Когда-то там хранилось ружьё, которое давало осечку чаще, чем стреляло. Теперь в шкафу висели три новеньких ствола «Охотник По-по».

Преодолев соблазн вооружиться, я взял с полки аптечку и вышел, бросив Димону:

– Следи за рулём.

– Ха-ха. Презервативы что ли прихватил?

Определённо, надо как-то выправить дисциплину! У Димона никакого уважения к капитану.

Перед дверью второй каюты я задержался. Очень уж всё походило на случай с Марин. Только вместо кастрюли с кашей, я держал аптечку. Конечно, я поступал глупо, полагая, что пассажирка будет обязательно инфанкой. Но если я что и уяснил в жизни, то это факт – лучше выглядеть глупым, чем мёртвым.

– Открыто, – ответили мне на стук.

Я кашлянул и вошёл. Пассажирка сидела на откидной кровати с книгой на коленях.

– Борис Муссенар, капитан судна.

– Алёна Бастьен, э-э-э, торговка.

Димон, как всегда, всё преувеличил. Алёна старше нас. Ей лет двадцать. Волосы непонятного коричневатого оттенка, будто девушка не решила, в какой тон покраситься. А сиськи так себе, обычные. Симпатичная, слегка полноватая. Понятно, почему Димон ею восхитился.

Я открыл аптечку: