Чтение онлайн

— Да. Двадцать две женщины. И четверо из них – беременные.

Хранитель поднял руку, и перед лицом Стэна оказался разграфленный лист бумаги. В первой колонке неизвестная рука аккуратно проставила время: три минуты, четыре, пять… В первой графе стояло две фамилии: Юнсон и Черепанова, остальные оставались пустыми.

— Прошу прощения, что не предупредил заранее. На сегодня СОД запланировала тест нового состава. Мы планировали прервать испытания сразу после выпуска газа, но я не рассчитал время и появился на несколько минут позднее.

Стэн перевел взгляд с листа на труп, потом на лежащие на газоне тела.

— Кто конкретно виноват в случившемся? — хрипло спросил он. — Фамилии, должности?

— Автор состава – он, — Фарлет кивнул на мертвого Голикова. — Но речь идет не о случайном преступлении, а о системе, которую мы намерены уничтожить. Вас пригласили в качестве свидетеля запланированной акции как лицо более-менее нейтральное.

— За такое надо расстреливать… — Стэн почувствовал, что в глазах снова мутится, на сей раз от ярости. — Всех, кто замешан!

— Списки виновных мы передадим Народному Председателю. Дальше его дело.

— Вы хотите сказать, что Треморов ничего не знал? А министр? Министр химпрома?

— Без комментариев, — серые глаза Фарлета остались пустыми и безразличными. — Но приготовьтесь, что вам придется рассказывать о произошедшем самым разным людям. В том числе, возможно, и Народному Председателю лично. Постарайтесь не задавать им подобных вопросов.

Стэн повернулся и побрел в сторону одинокого облетевшего тополя, голой корягой торчащего посреди газона. Челноки Хранителей уже не сновали взад-вперед, а идеальным строем зависли над землей вдоль разрушенного цеха. Стэн машинально пересчитал их. Шестнадцать. Ну и ну. Он опустился на землю у подножия ствола, оперся о него спиной и начал наблюдать, как Хранители переходят от жертвы к жертве, склоняясь над ними и вкалывая в руки какой-то препарат. Вдалеке послышалась сирена приближающейся «скорой помощи», потом вторая, третья. Похоже, кто-то сообразил, что ситуация нештатная.

В горле по-прежнему першило, но Стэн старался сдерживать кашель. Если ему так досталось от пары вздохов, то что же должны чувствовать те, кто дышал газом куда дольше? Время экспозиции в таблице начиналось с трех минут, а работниц… двадцать две? Если выпускали по двое, то последние, предполагалось, станут дышать газом четырнадцать минут? Или тринадцать? Но ведь они не выжили бы! Его пальцы сжались в кулаки. Стэн сфокусировал взгляд на трупе технолога. Значит, Фарлет «не сдержался»? Ну и правильно. Подобным людям жить незачем.

Он повернул голову и принялся смотреть, как из белых фургонов выбираются люди в халатах.

Странные образы плывут перед глазами, меняясь и клубясь, словно клочья утреннего серого тумана. Человеческое лицо (женщина? ребенок?) Дерево с широкой разлапистой кроной. Большой валун, бок исписан странными непонятными значками. Нож без рукояти, с изогнутым лезвием. Крыша дома (только красная черепичная крыша, зияющие отверстия вместо трубы и чердачного окна). Автомобильное колесо с ядовито-синим колпаком. Обрывок формулы, интегралы в числителе и знаменателе. Белая кошка, мордочка застыла то ли в вопле, то ли в широком зевке…

Стоп. Формула? Напрячься. Сфокусироваться. Вернуться назад. Вызвать в себе то же самое чувство, что и секунду назад. Воспоминания ускользают, словно рыба из сжатого кулака – напрячься, вспомнить, ухватить за кончик хвоста.

Вспышка. Ощущение твердых подлокотников под стиснутыми пальцами.

Семен Даллас, а ныне Тилос, открывает глаза. Его лицо покрыто бисеринками пота. На большом экране перед ним застывшая картинка: лист бумаги, покрытый четкими строчками каллиграфического рукописного текста.

— Ассоциативная связь сработала. Документ доступен для просмотра, — голос Робина сух и бесстрастен. — Поздравляю с первым успехом, Тилос.

— У меня сейчас башка взорвется, — бормочет себе под нос молодой человек.

— Артериальное и внутричерепное давление в норме. Просто субъективное ощущение, не выходящее за рамки безвредных. Связано с неосознанно возникающим перенапряжением мышц головы и шеи. У тебя устойчивая психика, раз ты смог просидеть в Архиве больше двадцати минут, да еще и вернуться с уловом. У большинства концентрация утрачивается уже на первых пяти-шести минутах, а через десять минут начинаются галлюцинации, вообще с Архивом не связанные.

— То есть я настолько тупой, что даже галлюцинаций у меня случиться не может? — усмехается Тилос. — Ну, спасибо за комплимент.

— Я способен распознавать шутки и сарказм, но отвечать в том же стиле не умею. Ха. Ха. Ха. Устраивает реакция?

— Ехидный ты у нас, спасу нет. Ладно, подключай меня к кукле, почитаем, что на крючок попалось.

— В течение ближайшего получаса работа с куклой, равно как и любое другое терминальное подключение, настоятельно не рекомендуется. Твоему телу следует расслабиться, чтобы не возникло негативных последствий. Ты можешь читать и с дисплея.

— Отвык я уже с монитора текст воспринимать. Хорошо, показывай, что нашлось.

Изображение документа с экрана исчезает, а вместо него бегут ровные строки символов.

«Джао, здесь Робин. Экстренная ситуация. Требуется твой комментарий».

«Робин, здесь Джао. У нас тоже чрезвычайная ситуация. Нет ресурсов на общение. Через пару минут отключу одну из проекций и свяжусь. Канал на паузу».

— Ну, что у нас там? — Тилос всматривается в текст. — Тысяча триста двенадцатый год? Забавно. «Тайная Канцелярия Его Императорского Величества. Начальнику службы внешнего надзора его высокоблагородию коллежскому советнику Хряпуше от штабс-капитана Кривина. Донесение. Строго секретно, не для посторонних глаз. Сим уведомляю, что во исполнение вчерашнего приказа провел опрос лиц, имеющих отношения к событиям в арсенале на Овражной улице…» Ух ты, ничего себе документик! Робин, я думал, что в Архиве только инопланетные сведения хранятся. Откуда там документы из Тайной канцелярии?

— Нет данных. Мне не известно происхождение сведений в Архиве. Исторические документы в нем ранее не попадались.

— Все интереснее и интереснее. Так, что у нас дальше? Быр-быр-быр, «…допрошенные по-отдельности, в один голос показывают, что демон вошел с улицы, выбив входную дверь одним пинком ноги. Демон по виду ничем от человека не отличался, однако человеку не под силу одним ударом вышибить дубовую дверную створку, с трудом поднимаемую четверыми сильными мужчинами, а тем паче – расщепить ее пополам. Демон прошел по коридору, никем не остановленный из-за великого страха, и в кабинете начальника арсенала учинил наисерьезнейший беспорядок, а также нанес несколько тяжких ударов самому начальнику, полковнику Тырову, к счастью, не смертельных. В настоящий момент полковник Тыров находится дома с тяжелой контузией головы и лежит в постели под присмотром сиделки.