Чтение онлайн

а еще труднее летать и руководить полетами.

Вот о каком случае мне хочется рассказать, пользуясь правом руководителя полетов.

Это было в соседнем полку во время ночных полетов. Неожиданно по всему району резко

понизилась облачность. Запасные аэродромы оказались закрытыми и не принимали. В воздухе осталось

несколько самолетов. Что делать?

Чтобы успешно справиться с посадкой, летчики должны пройти дальнюю приводную

радиостанцию на высоте не триста, а двести метров.

Ночь. Темнота. Огни взлетно-посадочной полосы отражаются в нависших облаках. Вспыхивают

посадочные прожекторы. Один за другим садятся самолеты. Все идет нормально.

Но вот заходит на посадку капитан Бирюков. У него такая особенность: реагирует на команды с

замедлением. Ему нужно больше времени, чем другим, чтобы понять и выполнить приказ.

За облаками Бирюков развернул самолет по стрелке автоматического компаса на приводную

радиостанцию и передал:

— На посадочном.

Чувствуется по голосу, что летчик волнуется. Да и как jne не волноваться! За облаками луна,

отличная видимость. Четко вырисовывается линия горизонта. Но стоило только самолету войти в облака,

как вокруг кабины сразу все потемнело. Где небо, где земля, различить невозможно.

Волнуется не только летчик, но и весь расчет командного пункта. Стартовый наряд тоже не

спокоен. Но этого летчик не должен чувствовать.

Бирюков передает на СКП:

— На «безопасной», облака вниз не пробил. И получил ответ:

— Снижайтесь до двухсот метров.

— Вас понял. Прошел дальний. Полосы не вижу.

— Ваша высота?

— Триста.

Руководитель полетов возмущен. Отлично видны огни самолета, который по самой нижней кромке

облаков проносится над стартом. Стоило летчику чуть-чуть отжать ручку от себя, и он был бы под

облаками, где хорошая видимость, обеспечил бы нормальную посадку. Ох, этот Бирюков! Заучил, что в

облаках ниже трехсот метров снижаться запрещено, и сомневается в правильности команды. А может

быть, он ее не расслышал?

С самолета поступает тревожный сигнал:

— Высота тысяча. Иду в облаках. Мигает красная лампочка горючего.

Летчик ушел в облака. Боится снижаться. Тянет на высоту, где лучшая видимость. А горючего

всего на пятнадцать — двадцать минут полета.

На аэродроме тишина. Все понимают сложность обстановки.

В таких условиях нужно как-то встряхнуть летчика, заставить его снизиться.

— Выполняйте мои команды беспрекословно! Разворот на дальний в облаках! Повторите заход!

Встревоженный Бирюков выполняет приказ и вновь выходит с посадочным курсом на привод, и

опять на высоте триста метров.

— Прошел дальний, полосы не вижу.

— Вы снизились до двухсот?

— Нет, у меня триста метров.

Наступила критическая минута. Надо предпринять что-то такое, чтобы заставить летчика

снизиться хоть на несколько метров. В открытое окно СКП хорошо видны огни самолета. Он опять идет

по нижней кромке облаков, и, конечно, летчик ничего не видит. А снижаться не решается.

— Вас вижу, снижайтесь! Снижайтесь до двухсот метров!

Самолет плавно выходит под облака. Но летчик снова может войти в них.

— Смотрите влево. Видите огни ВПП? В облака не заходить!

— Огни вижу, но в каком направлении посадка — не пойму.

— Слушайте внимательно! Разворот влево на девяносто! Так, молодец. Сейчас идете

перпендикулярно посадочному!

— Вас понял.

Голос у Бирюкова стал спокойнее. Это хорошо.

— Развороты будете выполнять только по моей команде! Делайте второй!

— Выполняю!

Третий и четвертый развороты, летчик совершил точно по команде и благополучно приземлился.

Горючего в баках почти не осталось...

У нас все помнят этот случай! Вряд ли кто из присутствовавших при посадке Бирюкова летчиков

станет впредь раздумывать: выполнять или не выполнять команду руководителя полетов. Пример говорит

сам за себя: промедление может привести к тяжелым последствиям.

Жизнь показывает, что авторитет руководителя полетов растет пропорционально его

требовательности, выдержке, умению и справедливости. Летчик знает силу приказа и знает, кому

доверяет.

Если же руководитель полетов не требователен и не уверен в правильности подаваемых команд (а

это передается даже интонациями голоса), то он ставит летчика в трудное положение.

В части проверялась боевая готовность летчиков. От успеха перехвата цели зависела оценка

работы всего коллектива. Цель шла на большой высоте, ночью, в облаках. Перехватчика пришлось

увести, далеко от аэродрома. Команды следовали одна за другой.

И вдруг летчик передал, что горючего остается мало, не пора ли ему возвращаться? Его успокоили

и продолжали наводить на маневрирующую цель.

Когда же погода испортилась, а радиолокаторы из-за большого удаления стали давать данные с

пропусками, на командном пункте растерялись.

Несмотря на сложные условия, дисциплинированный и хорошо подготовленный воздушный боец

четко и беспрекословно выполнял команды с земли. И только убедившись, что с земли ему больше не