Чтение онлайн

Оно должно быть нами любимо и потому, что отвечает требованиям советской воинской

дисциплины, основанной на сознательном исполнении воинского долга.

Хорошо говорит Белов. Но слова не его. Где-то вычитал. Ну что ж, и это хорошо. С тех пор как

стал комсоргом эскадрильи, много читает. Это помогает и ему и Зубу разобраться в прежних грехах,

правильно оценить свое поведение в коллективе.

После Белова выступают еще несколько летчиков. Интересная тема разговора захватила всех:

спорят, с жаром доказывают свою правоту. Но теперь уже никто не отрицает необходимости строгой

дисциплины в любом деле. Видимо, слова товарищей оказались достаточно убедительными. Мне

остается подвести итог.

— Очень верно сказал Белов о самодисциплине. По существу, он выразил то самое сокровенное,

что таится в сердце каждого из нас. Только один более требователен к себе, и это сокровенное уже стало

законом его жизни, а другой все еще считает себя мальчишкой и не дает отчета своим поступкам. Но ведь

пора бы, друзья, давно пора стать самостоятельными людьми.

Смотрю на Зуба. Он на меня. Смотрит не моргая. В глазах решимость. Наверно, и до него дошли

проникновенные слова. Дойдут... если не сегодня, то завтра обязательно дойдут.

Мне хочется высказанные в беседе положения продемонстрировать на практике нашей работы. И я

продолжаю:

— Самодисциплина летчику особенно нужна. Ему часто приходится летать одному. Кто судья его

поступкам в зоне или на маршруте? Только собственная совесть. Конечно, я, как командир, с него

спрошу, так или не так он выполнил поставленную задачу. Но я не видел, как он ее выполнял, и верю на

слово. Это правильно. И слова и дела летчиков должны быть едины. Тогда успех обеспечен. И командир

всегда будет уверен в своих питомцах.

А от дисциплины, как говорится, до подвига — один шаг. Примеров тому бесчисленное

множество.

Беседа затянулась. Но никто из летчиков и не помышлял быстрее уйти. Чувствовалось по всему,

как растет и созревает крепкий боевой коллектив, проникнутый единой волей, общими стремлениями.

Разошлись перед самым отбоем.

* * *

Низкие, тяжелые облака нависли над аэродромом. Моросит дождь. Раньше такая погода считалась

нелетной. А сейчас пара истребителей стремительно отрывается от земли и через минуту скрывается в

мутной пелене облаков.

Идут учения. На перехват вылетел капитан Шепелев, но в паре не с «молодым», а со «старым»

летчиком.

— Курс двести двадцать градусов, высота ... — слышит Нестерцев по громкоговорящей связи

приказ офицера наведения. И не только Нестерцев. Когда в полку учения, сложные тренировки, а

молодые летчики не могут пока летать по условиям погоды, они не отдыхают. Летчики помогают на

старте, на командном пункте, в штабе. Им ведь тоже скоро придется летать в таких условиях и то, что

чувствует летчик в воздухе, как происходит наведение его на цель, нужно знать. Поэтому они все на

аэродроме.

— Вас понял, — ответил Шепелев.

Он сейчас в облаках. Ведомый где-то рядом. Оба внимательно следят за приборами, точно

соблюдают режим набора высоты. Они не видят друг друга, но самолеты параллельным курсом мчатся за

облака. А облака темные — признак большой толщины и плотности. Самолеты слегка обледеневают.

Спросите в такой момент летчика, где он находится, скоро ли встреча с целью? Он не ответит. Да

это сейчас и не требуется. Пробить облака! Собрать пару! — вот ближайшая задача.

Томительны эти несколько напряженных минут. Все внимание летчиков сосредоточено на

приборах. Высота — курс, курс — авиагоризонт. Высота шесть, восемь, десять тысяч метров... Заметно

светлеет! Еще несколько секунд — и облачность резко обрывается.

Внизу ослепительное волнистое море облаков, над головой голубизна и яркое солнце.

Пара за облаками. Шепелев бросает взгляд вправо — ведомый на месте.

— Облака вверх пробил. Высота ... — докладывает на землю ведущий.

Пара в сборе. Первая часть полета осуществлена успешно. Теперь нужно решить задачу на

перехват. А как? Ведь летчики ничего не знают о цели. В это время с земли командуют:

— Курс двести двадцать, высота ... Цель — два «Орла», курс тридцать, удаление четыреста.

Все сразу прояснилось. Получив необходимые данные, летчики сами начинают анализировать

обстановку: встреча должна состояться не менее как за 200—250 километров от прикрываемого объекта.

Но тут, как часто бывает, возникает неожиданная трудность.

— Курс сто восемьдесят! Цель отвернула вправо! — прозвучал в шлемофоне голос офицера

наведения.

— Вас понял. Курс сто восемьдесят градусов...

Шепелев продолжает размышлять. «Дальность перехвата увеличивается, а погода неустойчивая.

Надо быть готовым к посадке на запасной аэродром».

С командного пункта поступает новый сигнал:

— Еще влево двадцать! Включить форсаж, разгон до «максимальной».

И словно угадав беспокойство летчика, офицер наведения предупреждает: «Быть готовым к

посадке на аэродром Н...»

Зуб и Белов внимательно следят за наведением. Они уверены в своем командире звена. Ведь еще

не было случая, чтобы он пропустил цель. И это закономерно. Опытный летчик своевременно и точно