Чтение онлайн

Касим обрадовался приходу Зюлейки и в первую очередь припал к тыквенной фляге с холодной водой. Утолив жажду, сказал племяннице:

– Сейчас покупателей нет. Побудь немного в лавке вместе с Икрамом, мне надо отлучиться по делам.

Икрам, двенадцатилетний сын Касима, обычно помогал отцу. Касим не хотел оставлять его одного: мальчишка был непоседливый и беспечный – того и гляди убежит на улицу, бросив товар и забыв о торговле.

Едва отец скрылся из виду, Икрам, сверкая быстрыми, черными, как угольки, глазами, обратился к Зюлейке:

– Отпусти меня в лавку, где продаются сладости. У меня есть немного денег, и я хочу купить халвы. Только не говори отцу!

– Иди, но не задерживайся, а то попадет нам обоим! – со смехом ответила Зюлейка и потрепала его по голове.

Мальчишка выскользнул из-под навеса и через мгновение был таков.

Оставшись одна, девушка принялась перебирать сафьяновые туфли, любуясь тщательной выделкой кожи и изящной вышивкой. Она всегда носила простые сандалии из сыромятной кожи и теперь думала о том, какого совершенства, должно быть, достигло искусство одеваться у людей, которые могут позволить себе купить такую обувь. Зюлейка привыкла довольствоваться малым и не мечтала о красивых нарядах. Девушка хорошо знала, каково ее положение в семье, и была благодарна дяде хотя бы за то, что он давал ей пищу и кров.

Задумавшись, Зюлейка не заметила, как в лавку вошел покупатель.

– Нет ли здесь туфель, похожих на те, какие носит супруга нашего великого халифа?

Услышав мужской голос, девушка вздрогнула от неожиданности и обернулась.

Покупатель, наверное, шутит! Откуда такая обувь в обычной базарной лавке? Зюлейка слышала, как дядя Касим говорил о том, что туфли любимой жены халифа Харун аль-Рашида, прекрасной Зубайды, расшиты драгоценными камнями и сделаны из дивной тонкой кожи, напоминающей нежные лепестки роз.

Девушка подняла глаза. Перед ней стоял красивый молодой человек в богатом одеянии с шелковым поясом и украшенным золотыми насечками кинжалом. Касим относился к таким покупателям, как к редким птицам, случайно угодившим в силки.

У юноши были пристальный, почти безразличный взгляд, непроницаемое лицо и плотно сжатые губы. Казалось, он держит свои чувства глубоко в тайниках души, как держат золото в крепко запертых сундуках.

Зюлейка перевела дыхание и почтительно поклонилась.

– Таких туфель нет, господин, но есть другие, они тоже красивы.

Она взяла в ладони нежно-розовые, как заря, туфельки без задника с изящно загнутыми узкими носами. Украшавшие их прозрачные мелкие жемчужины сверкали, словно капли росы на поверхности цветочного лепестка.

Молодой человек посмотрел на туфли, потом – на девушку. Загорелая кожа, рубашка грубого полотна. Никаких украшений, даже обруч, удерживавший длинные, рассыпавшиеся по плечам волосы, сделан из простого металла. При этом – нежнейшие черты, огромные пленительные глаза, прелестный нос с тонкими крыльями и четко обрисованные губы. Красота этой девушки казалась совершенной и вместе с тем удивительно естественной. То было создание, любовно вылепленное невидимыми руками всесильного Аллаха.

– Моей матери больше подойдут другие, например эти.

Покупатель указал на темно-синие с серебристым узором туфли, взгляд на которые рождал мысли о многозвездных багдадских ночах.

Мгновенная радость пополам со смущением и растерянностью промелькнула на лице Зюлейки. Она думала, что юноша хочет сделать подарок своей жене, невесте или наложнице.

Девушка вновь поклонилась.

– Господин прав.

– Я их беру, – небрежно произнес покупатель и спросил: – А где хозяин лавки?

– Он скоро вернется.

Молодой человек слегка склонил голову набок. У него были большие, блестящие золотисто-карие глаза. Ресницы казались такими шелковистыми и длинными, что их хотелось потрогать руками.

– Ты его дочь?

Зюлейка почувствовала, как лицо предательски заалело под пристальным, испытующим взглядом незнакомца. Девушка быстро ответила:

– Племянница. – И зачем-то добавила: – Мои родители давно умерли.

Покупатель отсчитал дирхемы, [4] не спросив о цене. У него были изящные, легкие, унизанные кольцами пальцы.

Получив деньги и пересчитав их, Зюлейка простодушно произнесла:

– Вы дали слишком много дирхемов, господин!

Юноша впервые улыбнулся, снисходительно и вместе с тем добродушно и нежно.

– Знаю. Отдай дяде, сколько считаешь нужным, а остальное оставь себе.

– Я не могу. Не могу обманывать дядю, – просто сказала Зюлейка и протянула покупателю деньги.

Он пожал плечами.

– Тогда отдай ему все. – Потом спросил: – Когда ты снова придешь в лавку?

– Не знаю, – взволнованно ответила Зюлейка, чувствуя, что разговор принимает неожиданный оборот. – Сегодня я принесла дяде обед…

– Ты можешь сделать это и завтра, – властно произнес он. – Как тебя зовут?

Девушка смущенно назвала себя.

– У тебя хорошее имя. Задорное и нежное, как ты сама. Где ты живешь?

Когда Зюлейка вновь ответила, высокий гладкий лоб ее собеседника прорезала тонкая морщинка: едва ли нога молодого господина хотя бы однажды ступала по улицам бедного ремесленного квартала!

– Направляясь в лавку, ты проходишь мимо мечети Джами ал-Мансур?

Зюлейка кивнула.

– В полдень я буду ждать тебя у входа в мечеть.

С этими словами он забрал покупку и вышел на улицу.

Вскоре прибежал Икрам, потом вернулся Касим, и девушка отдала дяде деньги за туфли, сказав, что их приобрел состоятельный господин для своей матери. Касим не стал ругать племянницу за то, что она беседовала с посторонним мужчиной, ибо ей удалось продать товар по очень выгодной цене.

Зюлейка покинула лавку и медленно побрела по жаркой улице. Кровь гулко стучала в висках, взор застилал туман. Она поговорила с незнакомцем несколько минут, но ей чудилось, будто минула вечность, потому что эта беседа перевернула ее душу.