Чтение онлайн

О Боже, если бы он знал...

Я правда собиралась с ним поговорить, но мне опять не хватило мужества. А кроме того, раз уж только мое нутро имело значение — и характер, и настроение, — а не только внешность, то я, устроившись поудобнее с крепким чаем, позволила себе погрузиться в перипетии занимательной любовной мелодрамы. Адасик не скрывал недовольства. Кто бы мог подумать: когда я была одна, меня тяготило одиночество! В телевизоре он ее любил, а она нет, а потом, когда она его, то он ее уже нет. Но затем когда наконец... то и он ее, и она его. Это был весьма поучительный фильм, который, несомненно, обогатил меня внутренне.

— Надеюсь, что твое нутро не уподобится этому. — Голубой махнул в сторону целующейся на фоне заходящего солнца пары.

Я всегда придерживалась мнения, что мужчины должны не фильмы смотреть, а заниматься полезным делом. Забить гвоздь или заменить прокладку. В общем, слово за слово — мы поругались. Он утверждал, что я лишь пускаю ему пыль в глаза с этим здоровым образом жизни и в общем-то, если разобраться, о душе я мало забочусь. То я хотела похудеть, то мечтала хорошо выглядеть, а ведь думать надо прежде всего о здоровье. И что я с собой выделываю!

Я жутко на него обиделась и немедленно позвонила специалисту по китайской медицине. Врач, правда, был русский, зато лечил по китайской методике и говорил по-польски. Никто меня не упрекнет, что я не забочусь о себе! Извольте. Вот возьму и пойду к нему и выполню все его рекомендации!

Русский специалист по китайской медицине прописал мне индийские травы, китайский жемчуг, а также диету, самую что ни на есть нам знакомую, которая, к сожалению, не снизит мой вес, а лишь снимет нагрузку с моей перенесшей желтуху печени. Диета строгая, чудовищная, невыносимая! Кашка утром, зато с зародышами пшеницы и кунжутом, ни грамма соли, рис днем, алоэ, овощи — да и то отварные, никакого чая, кофе, — из напитков — липа, женьшень с солодкой.

Я вернулась домой. Повторила рекомендации доктора Голубому, тот ухмыльнулся себе под нос и заключил:

— Я понял, это не для тебя.

Вот уж увольте, не бывать тому, чтобы какой-то мужчина диктовал, что для меня, а что нет! Ни в жизнь!

— Хотелось бы знать почему?

— Да ты и недели не выдержишь, — ответил Адасик и уткнул нос в газету.

Я хлопнула дверью и ушла в кухню. Мужчины не вправе оценивать мои возможности. Ведь я спокойно могу есть и кашку, и рис, отказаться от чая (с сахаром!), кофе я и так не пью, а значит, одной заботой меньше. Я ему покажу!

Весь день я провела, скитаясь по магазинам. Пришла навьюченная, как ишак, усталая и с тощим кошельком — не предполагала, что маленький пакетик полезного для здоровья риса стоит пятнадцать злотых!

Адам внимательно окинул взглядом мои покупки.

— Зачем ты столько всего накупила? Пропадет. Ведь завтра же тебе захочется мяса.

Я промолчала. Главное — не поддаваться на провокацию. Докажу ему и всему свету.

Потом Тося вернулась из школы. Развалилась в кухне, взглянула на свертки и заключила:

— Зачем ты все это накупила? Пропадет.

Утром я сварила себе кашку из дробленого ячменя. Без соли.

Посыпала кунжутом и отрубями. Выглядело блюдо отвратительно. Я поднесла первую ложку ко рту... и в кухню вошел Адам.

— Ха! — удивился он.

— Доброе утро, — промолвила я и изобразила улыбку счастливой и довольной переменами в жизни женщины.

— Вкусно? — спросил он изумленно. Каша начала набухать у меня на глазах, миллионы зернышек росли и заполняли кухню.

— Объедение, — ответила я и приступила к еде. Не придется ему ликовать!

Прошло шесть дней. Я ела омерзительную кашу, не пила любимого мною чая, не сдавала позиций. Мое нутро здоровело с минуты на минуту. Вчера пришла Ренька. Я заварила для нее чай, себе залила кипятком женьшень с солодкой. Ренька понюхала мой напиток, и ее передернуло — так же, как и меня всякий раз.

— Ты пьешь эту дрянь? — спросила подруга, желая меня поддержать.

— Вполне сносное питье, — соврала я, не моргнув глазом. — А кроме того, хорошая подзарядка для организма или что-то вроде того. — Это уже была правда.

— Рехнулась ты, что ли? — Ренька была неумолима.

Я рассказала ей о китайском целителе русского происхождения, о новой жизни, о здоровье, о том, что следует обращать внимание не на пустяки, а только на важные вещи. А также об Адаме, который не верил, что я смогу продержаться хотя бы три недели. Потом мне можно будет уже есть отварную куриную грудку. Если, конечно, в ней не обнаружат веществ, вызывающих коровье бешенство. Или ящур. Или что-нибудь еще новенькое. Ведь мир не стоит на месте. Я была полна решимости доказать Адаму, что способна на все.

Ренька, попивая вкусный чаек, вдруг от души расхохоталась.

— Нормально же он тебя поднакрутил, а ты и рада стараться! — воскликнула она.

И ушла.

А во мне все аж заклокотало. Так дать себя провести! Терплю адские муки лишь потому, что позволила мужчине посадить себя на кашку! Чего греха таить, вела себя как ребенок, мечущийся в потемках! Он использовал то, что я ему говорила, в своих целях! Нет, не бывать тому, чтобы я плясала под дудку какого-то там мужика!

Когда он вернулся с работы, я как раз жарила (нельзя!), налив побольше растительного масла (нельзя!), куриные бедрышки (нельзя!), обваляв их в карри (нельзя!).

— Быстро же у тебя прошло, — заметил Адасик.

У меня чуть было не сорвалось с языка, что я не позволю больше так над собой измываться, как вдруг снизошло озарение.

— Так ведь это для тебя, — ответила я и накрыла на стол.

Он положил себе бедрышко, я — отварной рис с редисом, морковкой и свеколкой. Без соли. Отрава.

И с улыбкой начала есть. Ну и постная же у него была мина! Тося навернула два куриных окорочка и попросила, чтобы мы ни слова не проронили об этом Якубу. Будто мне больше нечего делать, как только сообщать ему о Тосином дневном рационе. Впрочем, мне думается, дочь с уважением относится к моей диете. Бросив взгляд на мою тарелку, она сказала: