Чтение онлайн

Похожие заклинания наложены на сад Весперов, и Дармер сначала не впечатлился, когда родители рассказывали о цветнике. Но потом узнал, что азарларам всего дважды приходилось обновлять заклинания за все время существования острова. Магия дома Весперов вряд протянет так долго.

За цветниками начинался причал. Когда-то к нему подплывали гости с Земли Иных Миров. Теперь причал заброшен, а ворота в стене напротив намертво запечатаны.

Дармер сидел, прислонившись к теплому нагретому камню, смотрел на лагуну с кристально голубой водой и думал. Не о красоте острова и не о Линте, которому сейчас вырезают остатки легких. Дармер даже не рассматривал возможность, что тренер умрет. Линт в руках лучших алхимиков, а те способны почти на все. Да, почти… Вырастить новый позвоночник не в их силах.

Дармер мало что смыслил лекарском деле. Но слыша всю жизнь истории о чудесных исцелениях и невероятных возможностях «друидов» и, особенно, алхимиков, начинаешь думать, что для них нет ничего невозможного. Теперь образ всесильных лекарей пошел трещинами. Яд Кси они так и не победили. Удаление пораженного органа — все равно, что признать поражение. И изобретение Ксилоты может оказаться не единственной субстанцией, неподвластной лекарям.

Главное оружие Киары Торменты — не меч, а умение использовать жизненную силу за пределами тела. Она покрывает силой себя и меч, чтобы защищаться и уничтожать заклинания. Эта энергия сильнее магической. Дармер лично в этом убедился.

Когда Тормента ранила Шеда, ее энергия попала в рану. Что, если именно это обстоятельство, а вовсе не упущенное время помешало лекарям исцелить Шеда? Чужеродная энергия не поддавалась попыткам убрать ее из раны. Если так, то чудо уже то, что Шед смог встать на ноги. Ведь лекари не имели возможности удалить пораженный участок, как Линту. Даже Дармер понимал, что позвоночник гораздо сложнее легких.

Киара Тормента опаснее, чем он думал. Помимо того, что она мастерски сражается, раненных ею противников становится невозможно исцелить в полевых условиях. А если рана серьезная, то не помогут даже в госпитале.

Когда Киара Тормента стала настолько сильной? И была ли она таковой пять лет назад?

Снова. Информация, рассказанная Кси, не выходит из головы. Вот только она не ответила на вопросы Дармера, а породила десяток новых. И главный из них: почему Тормента все еще жива?

Она попала Варнорту в руки. Ее отправили на остров Старейшин для суда. Если даже половина слухов о ней правда, Тормента заслуживала смертной казни! Так почему? Почему Гефест не отдал приказ?

Если бы Киара Тормента умерла… то Шед был бы жив. Команда двадцать четыре была бы жива. Маги Глабера… Никто бы не погиб. Никого не жгли бы заживо.

Сейчас Дармер с товарищами все еще проходил бы практику. И Адель не присоединилась бы к их команде…

Дармер резко мотнул головой, желая избавиться от непрошеной мысли.

Прошлого не изменить. Оно случилось и не изменится, что бы он ни надумал. Шед мертв. А Тормента жива. Могло быть наоборот, если бы Гефест Кандаон сказал лишь одно слово.

Что ему помешало? Какие у него были мотивы не убивать Торменту? Почему позволил ей сбежать?

Если бы Дармер мог, то непременно спросил Гефеста. Сейчас им обуревало столько мыслей и чувств, что юноша не стал бы робеть перед Старейшиной. До дворца всего несколько ярусов и десятка четыре ступенек. Дармер может оказаться наверху через минуту. Но какой смысл? Кандаон до сих пор игнорирует его. Дармер не видел учителя ни разу с последнего урока перед злополучной тренировкой.

Остается надеяться, что Старейшина сменит гнев на милость, когда Линт поправится. Потому Дармер продолжил сидеть у госпиталя, безразлично оглядывать окрестности, дожидаясь, когда операция закончится.

И чуть не свалился с насеста, когда что-то вылетело прямо перед носом.

— Осторожнее! — его схватили за локоть, не дав упасть. — Тут невысоко, но я знаю случаи, когда и с такой высоты умудрялись ломать шеи. Ты же не хочешь присоединиться к ним? Уверяю, «друиды» не помогут.

— Пока ты не выскочил, как зомби из могилы, я не собирался падать, — проворчал Дармер. — Может, сядешь? А то твое лицо мельтешит перед глазами.

Зависший перед ним Гимнур Спинорог непрерывно махал крыльями, из-за чего колебался в воздухе вверх-вниз. Старейшина подлетел ближе, ухватился за край и одним движением уселся рядом с Дармером, сложив крылья за спиной. Белые перья мазнули юношу по лицу.

— И о чем ты так глубоко задумался, что не заметил моего появления? Почему в таком месте? Никогда прежде не видел, чтобы здесь сидели маги. Или ты пришел полюбоваться на остров?

— Нет, — ответил Дармер. — Сегодня у нашего тренера операция, и я…

— Точно, мне говорили, — припомнил Гимнур. — Настоящая полостная операция, давно о таком не слышал. Значит, ты за тренера переживаешь?

— Нет, — покачал головой Дармер и глубоко вздохнул.

— А, понимаю, — улыбнулся Спинорог. — Это из-за Гефеста, верно? Не расстраивайся. Он всегда устраивает бойкот, когда сердится. Такой у него способ наказания. Но долго это обычно не длится. Вот увидишь, как только твой тренер поправится, Гефест тут же объявит помилование.

— А тебя он тоже игнорировал? — заинтересовался Дармер.

— Его я раздражаю куда реже, чем Мистихт, — усмехнулся Гимнур. — На фоне взаимоотношений с ней, у нас с Гефестом идеальная дружба.

Вот уж точно. За то время, что Дармер провел на острове, Спинорог умудрился трижды вызвать неудовольствие Мистихт Кранх. Это не беря в расчет десятки мелких конфликтов, вроде того, что видел Дармер, когда Гимнур летал над островом. Такие стычки между двумя Старейшинами происходили едва ли не ежедневно.

Чтобы избежать гнева Кранх, Гимнур улетал из дворца и прятался в лесах. Они с Дармером так и познакомились: однажды во время тренировки с Кандаоном Спинорог спикировал с неба и шутливо попросил убежища от «злобной азарларки». Гефест отнесся к выходке товарища снисходительно, разрешил остаться, а заодно познакомил с учеником.

Вскоре выяснилось, что доброта Кандаона была не совсем бескорыстной. Гимнур был превосходным мастером меча, и Гефест попросил его дать Дармеру пару уроков. Чему Спинорог был только рад.

С тех пор Гимнур всегда при встрече общался с Дармером по-дружески, словно между ними не было разницы в семь сотен лет. Спинорог категорически запретил называть его «Ваше Старейшинство» и «выкать». Только на «ты» и только по имени. Дармер не возражал. Ему оказалось гораздо легче общаться без формальностей с Гимнуром, чем с Гефестом.