Чтение онлайн

— Скажите, вы ощущаете себя рабой Божьей?

— Нет, — удивленно воскликнула супруга неандертальца, — с какой стати?!

Илья отклонился назад и укоризненно посмотрел на Синтию. Журналистка в ответ лукаво улыбнулась.

— Каждый христианин считает себя рабом Божьим, — объяснила Татьяна.

— Я не считаю себя ничьей рабой! — упрямо заявила Елена.

— По канонам христианства ваш муж для вас — царь и Бог, — продолжала допрашивать ведущая непокорную язычницу, напрочь отвергающую главные христианские каноны, — кем вы ощущаете себя рядом с ним?

— Богиней, — как о чем-то самим собой разумеющемся, сообщила Елена, — кем же еще?!

Студия наградила золотоволосую русскую Богиню бурной овацией.

До конца программы оставалась одна минута. Татьяна Васильева сжалилась, наконец, над женщинами, которые тянули вверх руки так энергично, что рисковали выскользнуть из своих платьев. Она протянула микрофон светлой шатенке во втором ряду.

— Скажите, Илья, — заговорила шатенка, кокетливо улыбаясь, — где можно записаться в ниордин…, неорден…

— В неандертальцы, — подсказала Татьяна.

— Да, — мило улыбнулась шатенка, опускаясь на место.

— В деканате факультета электроники, — раздался вдруг деловитый голос Бокалова, — записывайте адрес Академии!

Рекламный блок запоздал, поэтому телезрители получили возможность полюбоваться хохочущим неандертальцем и прильнувшей к нему его смеющейся Богиней!

Полковник Терещенко пришел в себя от запаха нашатыря. Он почувствовал, что на его лице нет больше вязаной шапочки, что рот его не заклеен скотчем, и открыл глаза.

Его поставили на ноги, кто-то грубо ткнул его кулаком в спину и произнес два слова:

— Пошел вперед!

Не решаясь обернуться, Терещенко, со скованными за спиной руками, двинулся по узкой каменистой тропе. Тропа уводила его вверх, навстречу заходящему солнцу. Лес остался где-то позади, вокруг были мхи и лишайники, лишь изредка встречался мелкий кустарник.

Тропа сворачивала влево, прямо начинался крутой подъем в гору. Полковник остановился, получил еще один болезненный тычок в спину и двинулся вверх, то и дело оскальзываясь на камнях.

Терещенко добрался до вершины горы и остановился. Перед ним освещенная клонящимся к горизонту солнцем, покрывая сплошным зеленым ковром окрестные и дальние холмы, лежала необозримая глухая тайга. Полковник взглянул себе под ноги и в страхе отшатнулся: под его ногами зияла глубокая пропасть!

Он сделал шаг назад, повернулся и оказался лицом к лицу с тремя незнакомыми людьми, чьи хмурые, обращенные к нему взгляды никакой радости не предвещали.

— Кто вы? — осмелился задать вопрос Терещенко пересохшими губами.

К нему вплотную подошел человек лет сорока пяти с внешностью киноактера и вместо ответа нанес ему удар в солнечное сплетение. Полковник упал на колени и долго не мог сделать вдох. Он почувствовал, что с него сняли наручники, вздохнул наконец и начал растирать затекшие руки.

— С колен не вставать! — прозвучал приказ.

Оставаясь на коленях, Терещенко поднял глаза и увидел, что трое незнакомцев расселись на окружающих его валунах. Огромный и страшный человек, сидящий к нему ближе всех, достал из кармана пиджака «ПМ», вынул из него полную обойму и тут же вставил на место.

— Это твой табельный пистолет, Терещенко, — заговорил майор Пятистенный.

Полковник подумал, что его табельное оружие должно было бы находиться в служебном сейфе, но вспомнив, что эти люди доставили его в тайгу на вертолете, оценил их возможности и факту появления здесь собственного пистолета удивляться не стал.

— Ты изменил Присяге, — продолжил Пятистенный, положив «ПМ» рядом с собой на валун, — по твоей вине сегодня ночью погибли два офицера контрразведки, наши коллеги.

— Контрразведка, — покрывшись холодным потом, ужаснулся Терещенко, — это смерть!

— Ты правильно подумал, предатель, — подтвердил его худшие опасения майор, — живым ты отсюда не вернешься. Но умереть ты можешь двумя способами: либо мы сбросим тебя в пропасть живым, и тогда тебя даже не смогут похоронить, просто потому что никогда не найдут. Либо, получив ответы на интересующие нас вопросы, мы вернем тебе твое табельное оружие, чтобы ты мог застрелиться, как подобает офицеру. В этом случае труп мы обещаем доставить твоим родственникам, чтобы тебя достойно похоронили.

— Пистолет, полная обойма, — лихорадочно думал Терещенко, — это шанс!

— Спрашивайте, — выдохнул он, и майор поставил перед ним на землю диктофон.

Через час солнце зашло. В сгустившихся сумерках Пятистенный подошел к полковнику, забрал диктофон, разрешил ему подняться на ноги и вложил ему в руку табельный «ПМ». Терещенко посмотрел в спину удаляющимся офицерам, взвел затвор и вскинул руку им вслед. Услышав лязг затвора, контрразведчики мгновенно развернулись к предателю и тремя пулями разнесли ему голову.

В пропасть они сбросили его уже мертвым!

Полковник ЦРУ Джеймс Барток досмотрел программу «Прорыв», вышел из Интернета и закрыл ноутбук. До посадки в Баку оставалось чуть больше часа, и полковник взглянул на стюардессу. Девушка понимающе улыбнулась и через минуту подошла к Бартоку с подносом, на котором стоял бокал с двойным неразбавленным виски безо льда. В салоне первого класса пассажирам совершенно необязательно было расходовать свою драгоценную энергию на лишние слова, тем более что это был уже третий заказ полковника за минувшие два часа полета.