Чтение онлайн

— Думаю, необходимо срочно арестовать предателя, — высказал свое мнение лейтенант. — Считаю, что Увалов по кличке «Шалун», заглянувший сегодня ночью к Мамедову, и Расстрел — не единственные, кого Терещенко выпустил на свободу, объявив умершими.

— В том-то и дело, что они наверняка не единственные, — заметил подполковник. — Арестовать его нужно, но без всякой огласки. Ты не хуже меня знаешь: нам необходимо избегать малейшей утечки оперативной информации. К тому же, в рамках процессуального кодекса мы потеряем кучу времени, а Проект — в стадии завершения. Сиди здесь, я — к генералу.

Васильев вышел из кабинета и направился к начальнику Управления.

Моложавый генерал-майор, ознакомившись с рапортом Васильева, нахмурился и с минуту сидел молча, постукивая пальцами по столу.

— Как ты думаешь, Володя, — нарушил молчание генерал, — каким образом предатели подбирают денежный эквивалент офицерской чести? Может быть, существует некая такса: такая-то сумма — за столько-то звезд на погонах, или что-то в этом роде?

— Товарищ генерал… — начал было подполковник.

— Брось, Володя, — поморщившись, перебил его генерал Одинцов, — похоже, мы с тобой не весь пуд соли вместе съели: ты все время норовишь высыпать мне на рану остатки.

Васильев виновато усмехнулся.

Они с генералом были однокашниками и одногодками, оба — оперативники высочайшего класса. Каждый из них считал венцом своей карьеры звание полковника и высший уровень сложности ставящихся командованием задач. Генеральская должность воспринималась друзьями как безусловный провал: надев брюки с лампасами, любой офицер спецслужб автоматически переставал быть оперативником, так что в генералы не рвался ни тот, ни другой.

В этом смысле Владимиру Васильеву, безусловно, повезло, причем он сам в немалой степени способствовал этому везению. Внешность подполковника была, что называется, «киношной», натура — широкой, тяга к женщинам — неугасимой! Не было ни одной юбки, попавшей в поле зрения Васильева, которую бы он не проводил взглядом, и процентов девяносто женщин, заметивших его взгляд, готовы были тут же из этих юбок выпрыгнуть. Кстати многие так и поступали. Командование удивлялось десяти процентам слабого пола, не подверженным чарам лихого контрразведчика (слепые они, что ли?!), и слегка притормаживало присвоение очередного звания женатому офицеру, так что Одинцов всегда опережал друга на одну звезду. В итоге, безгранично влюбленный в свою жену полковник Иван Одинцов недавно неожиданно для себя стал генералом и от потрясения едва с любимой женщиной не развелся.

— Ладно, Иван, извини, — заговорил Васильев. — Мне нужна твоя санкция на тихое изъятие предателя из оборота. Необходимо предотвратить любые сюрпризы на стадии завершения проекта "Сердце России", информация от Терещенко нужна немедленно и в полном объеме. Прошу «добро» на проведение спецоперации.

— Добро, — произнес генерал, — по крайней мере, обезопасим Проект от вмешательства нежданных вооруженных боевиков. А что с «кротом»?

— У Мастера возникла одна интересная идея, он ее проверяет. Сейчас он на встрече с академиком Добродеевым. Илья считает, что максимум через сутки, «крота» он установит. Пока нам известно лишь то, что заказ на похищение Форварда поступил от ЦРУ.

— Римлянин открытым текстом сообщает нам далеко не все, — заметил начальник Управления. — Его можно понять: предательство в верхах год назад едва не погубило наше Движение. Так что многое приходится додумывать самим. Тебя не настораживает попытка тайного внедрения канадской журналистки в окружение Форварда?

— Какое же оно тайное? — возразил подполковник. — Скорее уж, намеренно открытое! Синтия Тейн с первых минут не стала скрывать имя того, кто направил ее в «Оазис». Думаю, приезд журналистки — приглашение к конфиденциальному, но откровенному контакту.

— Имей ввиду: Роберт Дрейк для Римлянина — "священная корова"! В случае если Корсар навестит нас в наших пенатах, мы будем отвечать за его безопасность головой. Учитывая масштаб и серьезность сражения, в котором мы принимаем участие, эти слова нужно понимать буквально!

— Ясно. Сегодня в восемнадцать часов по телевидению в прямом эфире состоится аналитическая программа, речь пойдет о ночных событиях. Синтия Тейн уже получила приглашение на участие в этой программе и приняла его. После эфира она и Мастер встречаются с академиком.

— А Маргарита? — улыбнулся генерал.

— Куда же теперь без нее?! — развел руками Васильев.

— Смотри, Володя, станет Елена через десять лет Первой леди и по доброте душевной шепнет мужу, чтобы произвел тебя в генералы!

— Лучше пусть сразу пристрелит! — улыбаясь, проворчал подполковник, выходя из кабинета.

Илья подъехал к своему дому в пятнадцать часов. Встреча с Владимиром Петровичем Добродеевым длилась больше трех часов и была настолько интересной, что, если бы не оперативная необходимость, студент-дипломник вообще бы из кабинета академика не выходил!

Илья вошел в подъезд трехэтажного дома, на каждой площадке которого находилось по одной квартире, поднялся на второй этаж, остановился у бронированной двери со скрытым замком и прошептал: "Сезам, откройся!". Устройство, настроенное пока что лишь на его голос и голос подполковника Васильева, сработало, и дверь бесшумно отворилась.

Илья направился в спальню, сокрушенно думая о том, что придется будить жену, которая спала всего четыре часа. После всех треволнений минувших выходных юной женщине неплохо было бы поспать, как минимум, сутки, причем без него, иначе, что это за сон!

Кровать в спальне оказалась пустой и аккуратно застеленной. Илья прошел в ванную комнату, никого там не обнаружил и прислушался. Из бытовой комнаты доносилось пение, Илья подошел к двери, дослушал последние строчки знаменитого романса «Калитка», негромко постучал и вошел.

Елена стояла у гладильной доски, одетая, причесанная и свежая. В глазах неукротимой амазонки не было и тени усталости, утюг, которым она доглаживала белые тренировочные брюки своего мужа, летал в ее сильных красивых руках, как невесомая игрушка.

Елена, улыбаясь, взглянула на застывшего в дверях супруга.

Если Родине сегодня вечером потребуются ее веселые глаза, подумал Илья, Родина их, безусловно, получит!

— Входи, что ты, как неродной?! — воскликнула Елена.

Она выключила утюг, аккуратно сложила тренировочные брюки, подошла к Илье и положила руки ему на грудь.

— Не будешь меня ругать? — лукаво спросила состоявшаяся наперекор всему домохозяйка, глядя ему в глаза.

— За что же мне тебя ругать, милая?! — обнимая свою неутомимую помощницу, растроганно воскликнул Илья.