Сердце-океан
Шрифт:
Проклятье! Ну, вот, опять вспомнила!
В этот момент в воде замелькал красный огонь. Это прибивало к берегу труп моей птицы, вернее то, что от него осталось. Увидев его, я поняла, как могу исправить положение с платьем.
Почти весь остаток дня я потратила на то, что бы достать из реки все остатки алого полотна. Их было не так уж много, большая часть оперения безвозвратно утонула. К тому же шелк явно потерял свой товарный вид. Он смялся после сушки, приобрел какой-то мутноватый оттенок. Теперь эту материю с трудом можно было принять за настоящий, привезенный из южных колоний шелк. Но это было и к лучшему.
Где вы видели бродяжку в шелках? Я принялась сооружать себе наряд из остатков крыльев, веревок и своей нижней рубахи.
Я трудилась до заката, отдаваясь этой нехитрой работе полностью, потому что нельзя было сейчас допустить мыслей о голоде, приближающейся ночи с ее тьмою и хищниками и о том, куда теперь мне идти и что делать дальше. Но когда работа была закончена, платье надето, а Антэ скрылся за дальним лесом, я не смогла больше отогнать эти думы. Единственной разумной мыслью тогда было - отыскать тех людей, над которыми я пролетела при падении. Если меня не подводит моя пространственная ориентация, то мне следует перебраться на другой берег в западном направлении. Мне казалось, что именно там я и видела селение или чем оно там было. Больше я ничего придумать не могла.
В панике падения я почти ничего не замечала под собой. Но теперь мне припомнилось, что где-то, в том месте, где река становится уже, имелся ветхий мост. Но как, если даже он не появился в результате моего перепуганного воображения, как я могу отыскать его ночью? Может быть, хоть Арагун поможет мне?
Эмбронская луна вскоре появилась взамен Антэ и посветлела, указывая мне дорогу берегом реки. Белый, двурогий, с острыми краями, Арагун горел не слишком ярко, но мне и этого было достаточно, хотя бы этого. Если вдруг набегут тучи, то я окажусь в кромешной тьме и тогда… Кто знает, кто водится на этих редколесных равнинах? Помоги мне, о Арагун! Я теперь свободна, как ты…
Нелегко было идти ночью вдоль болотистого берега. Как далеко я отлетела от Леранья - Рес? Мне казалось, что здесь несколько иной климат, хотя возможно из-за того, что я попала на низменные равнины немного северней Цезарии. Неужели точно Амфилион? Не совсем туда, куда мне хотелось унесла меня моя птица, но зато подальше от поместья Сагдора. И она сделала меня все-таки свободной! Станет ли искать меня Марк? Беглых рабов обычно отлавливали, но ведь я была особым случаем.
Или нет?
Вдоль берега росла высокая трава, какая обычно растет на эмбронских болотах. За ней меня не могла разглядеть ни одна живая душа. Но хищники, им-то разглядывать добычу как раз не обязательно. Достаточно учуять. Мне приходилось пугаться каждого шороха. Вспорхнет ли из-под моих ног болотная птица, зажужжит ли рогатый жук-отшельник, взыграет ли большая рыба в реке, - каждый раз сердце мое останавливалось от испуга, потом начинало снова биться быстро-быстро и долго потом не могло успокоиться. Куда я шла, голодная, усталая, испуганная и свободная? Искала какой-то мост, возможно, мифический, созданный моим воображением для успокоения. Начинались уже вторые сутки моей бессонницы. И очень хотелось спать. И есть. И не хотелось быть одной…
Через час или два моего путешествия берег стал ровней и суше, потому что слегка возвысился над рекой. Некоторое время спустя я наконец-то заметила нечто пусть отдаленно, но все же напоминающее мост. Подойдя ближе, я поняла: то, что я сверху и издалека приняла за мост, оказалось полуразрушенной плотиной с остатками мельницы. И кто только построил ее в такой безлюдной местности? И кто разрушил? Приблизившись к этому месту я вскоре поняла, кто стал виновником запустения. Время. Ветхость сооружения даже под скупым лунным светом говорила о том, что люди давным-давно покинули это место. Ни одна живая душа уже лет сто не бывала здесь, эти развалины целиком принадлежали водному царству реки. Но как бы то ни было, я собиралась перебираться по ним на другой берег.
Плотина была похожа на ту, что на Земле строят бобры. Сложенная из веток деревьев, видимо когда-то растущего здесь леса, от которого осталось множество полусгнивших пней, она местами обрывалась, пропускала потоки воды и постепенно разваливалась. Кто знает, попади я сюда днем-двумя позже, возможно у меня уже не было весьма мало шансов преодолеть реку. У меня и сейчас их было совсем немного.
На берегу я нашла достаточно крепкую еще жердь и с ее помощью ступила на старую плотину. Осторожно ступая, перешагивая ветхие или совсем пустые проломы, боясь лишний раз шатнуться, я стала подбираться к середине, где зияла довольно-таки широкая прореха. Дойдя до нее, я остановилась и посмотрела в реку. Вода была темна и глубока. Казалось, на дне плавают какие-то тени, возможно, это были рыбы или земноводные, но… Меня внезапно обуял дикий страх. Я вдруг сполна осознала, как я одинока, как уязвима сейчас, как страшно оказаться одной ночью в пустынной местности, посреди реки. Каким холодным казался мне тогда свет Арагуна. А ведь это он погубил птицу Дилей. И вот у меня по спине побежал холодный пот, а из глаз хлынули слезы ужаса: прямо подо мной, внизу медленно и мистически бесшумно проплывала длинная тень с горбатым чешуйчатым плавником, возвышающимся над водой.
Чудовище двигалось неторопливо, как ночной призрак, как сумрачный фантом или кошмарное видение. Я так и застыла, боясь шевельнуться и как-то обнаружить свое присутствие. Оно проплыло, плавник тихо опустился в воду и скрылся, а я стояла, не двигаясь еще довольно долгое время. Слезы продолжали литься и капали прямо в темную воду. Вот она, цена свободы - страх, одиночество, отчаянная беспомощность…
Это то, к чему ты так стремилась Скубилар. Ночной ветер становился холодней и промозглее. Речная влага пробралась ко мне под одежду и заставила меня дрожать от холода.
Уже почти ничего не соображая от усталости, я впервые взглянула на простирающуюся впереди темную равнину. И вдруг она показалась мне не такой уж темной. Я моргнула глазами: там вдалеке горели маленькие точки огней. Возможно это были костры кочевников или того селения, над которым я пролетала днем.
Видимо, чутье не обмануло меня. Я шла прямиком к человеческому жилью. Я приободрилась, встряхнулась и мигом начала соображать, как преодолеть злосчастный пролет.
Слезать в воду после того, что видела минуту назад, я само собой не собиралась.
Мне в голову пришло иное решение: я воткнула свой шест в дно, приготовившись перепрыгнуть. Видимо, загоревшаяся надежда на кров и тепло там вдалеке, помогла мне. Почти чудом я оказалась на другом берегу. Это был уже второй полет за сутки.
На сей раз вполне благополучный. Еще пять уже более смелых шагов - и я перебралась на противоположный берег, оставив в прошлом страшную мельницу с плотиной и чудовищем. Я даже оглядываться не стала, поспешила вперед, не отрывая взгляда от дальних огней. Я глупо и суеверно боялась, что они вдруг пропадут, стоит мне только отвести от них глаза.
Не хотелось задумываться о том, что меня может ожидать в незнакомом селении. Я зашагала по траве, почти не глядя под ноги и потому часто попадая в ямки и наступая на кочки и пеньки. Я смотрела только вперед и иногда в небо, по которому рассыпались эмбронские звезды с несколькими маленькими лунами и их царем - Арагуном. Было холодно телу, но зато тепло, так тепло душе! Я впервые за сегодняшний день почувствовала себя по-настоящему свободной. Хоть я была совершенно одна на этой огромной темно-зеленой равнине, наедине с ветром и черным небом, с двурогим месяцем и надеждой в сердце, я сдержанно ликовала.