Чтение онлайн

Подумав об этом, я почти обрадовалась тому, что не стала свидетельницей его пробуждения и никогда не узнаю, как сложилась бы моя жизнь дальше. Прощай…

Вот она мечта - сбылась! Могла ли я даже предположить такое, живя там, на далекой моей Земле? И вот я лечу, не пытаясь сдерживать слезы восторга, радостно вдыхая утренний, прохладный и свистящий воздух. Невозможно поверить в то, что не сплю, что мечта сбылась! Вот только… Да что опять?!! Ах, да… Белые крылья окрасились кровью, вытекающей прямо из моего сердца… Прощай…

И здравствуй свобода!

Как удивительно было ощущение полета! Как незабываемо! Антэ поднимался все выше и вскоре перестал ослеплять, но осветил для меня земли внизу. Трудно было угадать высоту, я летела над полями, которые казались ровными прямоугольниками, речками, отражающими искрящиеся лучи Антэ, лесами с кучерявыми деревьями. Я летела именно на такой высоте, на которой летают вольные птицы. И направление я определила не сразу, с начала это было совсем не важно. Слишком ярок был небосвод и свободен, слишком гулко стучало в висках и груди, и слезы стояли в глазах.

Наивно было бы надеяться на то, что птица понесет меня прямо на север. Ветер дул несколько в другую сторону - на северо-восток, к римской провинции Амфилион. Но я и не наделась на то, что все сложится именно так, как мне хотелось. Не могла же я сразу оказаться в нужном мне месте или даже перелететь Холодное море и попасть на остров Самарьяр. Моей задачей номер один был побег с неприступного плато. А теперь у меня появилась задача номер два - приземление. Что и говорить, я не умела управлять дельтапланом, если то сооружение, на котором я сейчас летела, вообще можно было так назвать. Слава богам, я смогла построить его так, что он не рухнул сразу, а начал планировать. Но способен ли он был так же плавно сесть на твердую почву? В этом я начала сомневаться сразу же после того как прошли первые восторги, оторопь и радость. Птица начинала постепенно (к счастью пока постепенно!) терять высоту.

Я понятия не имела, как заставить Дилей снова взмыть вверх. Об этом я совсем не подумала, когда строила ее. У меня было тогда только одна забота: как бы меня не застали за этим занятием да с ворованным шелком. Теперь я стала ощущать всю необходимость такого навыка: крылья стали как-то недобро трепыхаться, а дельтаплан крениться на правый бок.

Внизу текла какая-то река, бежали многочисленные ленты ручьев, распростиралась зеленая равнина с очень редко встречающимися деревушками и поместьями вольных крестьян. Чем больше подо мной становилось воды, тем яснее я осознавала, что лечу к Амфилиону. Говорили, что там очень много озер, рек и прудов и очень мало городов. По этой причине, там почти не требовалось римского войска, Амфилион слыл самой спокойной провинцией. И эта земля, на которую я готовилась упасть.

Сердце остановилось, дыханье тоже. Дельтаплан начал подпрыгивать, словно летел вовсе не по воздуху. Мне стало казаться, что я замечаю уже каждую травинку, хотя было еще высоко. Скорость полета то ли действительно увеличивалась, то ли мне так казалось от страха. Потом крылья вдруг резко поднялись вверх, что-то треснуло, хрустнуло, дельтаплан подскочил и едва не опрокинулся вверх тормашками.

Меня резко тряхнуло, и я выпустила поручень, повиснув на ремне. От растерянности я даже глаза не зажмурила, только из последних сил судорожно уцепилась за верхнюю трубу, к которой был прицеплен страхующий ремень и который пока еще не сломался.

Свой собственный крик я услышала неожиданно, он смешался со свистом ветра в сломанных костях птицы. Но потом возник еще какой-то шум, непонятно откуда идущий. Внизу под собой я вдруг увидела толпу людей, повозки, шалаши и еще что-то.

Я не успела понять, что это - деревня или лагерь кочевников, и пронеслась над ними под громкий хор изумленных людей. Хорошо, что я не рухнула прямо на них!

Хотя чего же хорошего? Возможно, тогда меня могли бы подобрать, спасти, перевязать переломанные руки и ноги, вылечить пробитую голову. Но люди остались позади, их крики начали стихать, я тоже перестала кричать и сильно сжала зубы.

Впереди сверкала широкая река, и я падала прямо в нее!

Когда наступил момент падения, оглушающий, весь в брызгах и скрежете, с гулким звоном воды и моим собственным воплем, мне показалось, что я больно ударилась обо что-то твердое, хотя кругом была лишь вода. Красные крылья по инерции пронеслись по реке еще несколько метров, протащили меня, привязанную ремнем, за собой, потом остановились и стали, медленно намокая, погружаться. Через пару мгновений меня потащило за ними на дно. Вот тут я и очнулась. Нужно было срочно выходить из шока, чтоб не захлебнуться в растерянности. Я все еще продолжала всхлипывать, потому что пока еще у меня не получалось дышать по-другому. Вздох получался истерично-испуганным, а выдох - свистящим. Я бессмысленно хлопала руками по воде, пытаясь удержаться на поверхности.

Наконец, я решилась и набрала больше воздуха. Мне нужно было нырнуть за остатками дельтаплана, чтоб отвязать себя. Но вдруг я почувствовала, что меня больше не тянет ко дну. Зацепившись крылом за корягу, торчавшую под водой, дохлая птица Дилей перестала погружаться и снова начала всплывать на поверхность.

Вскоре сильное течение вынесло ее на поверхность воды в виде рваной красной тряпки с остатками трубчатых жердей и обрывками веревок. Я же, успокоившись слегка, отвязала ремень от запутавшегося в шелке обломка и поплыла к берегу. Так закончился мой полет.

Берег оказался болотистым. Доплыв до него, я еще долго не могла выбраться на твердую почву, ползла по вязкой грязи, кишащей какими-то гадкими личинками, потом пробиралась сквозь высокую траву с острыми как бритва листьями. Ощутив под ногами более или менее твердую почву, я упала ничком.

Отдохнуть я дала себе не больше минуты, потому что невыносимо было находиться в одежде перемазанной смесью из грязи, червей и сухих травинок. Я тут же содрала с себя платье и нижнюю рубаху и огляделась. Неподалеку виднелась небольшая заводь с каменистым берегом. Возможно, там можно было более удобно подойти к реке.

Воды я никогда не боялась, гораздо противнее были мелкие букашки, что ползали по мне. Поэтому я нисколько не испугавшись снова шагнула в реку, чтоб отмыться от грязи и прополоскать одежду. Но во что она превратилась?! Когда я более или менее сумела отмыть ее, то поняла, что вчерашняя опрятная и достаточно прилично одетая рабыня из богатого дома обернулась нищей бродяжкой в грязных лохмотьях.

Нижняя рубашка, правда, сохранилась лучше, хоть за это спасибо провидению. Хотя о чем это я? Кажется, оно пребывало со мной со вчерашнего дня, иначе как бы…