Чтение онлайн

– Прости меня, папа. – Джесс положила руку на живот. – Прости, что я не сдержала своего обещания, но знаю, ты поймешь.

И одна-единственная слеза скатилась по ее щеке.

Она оказалась дурой. Во-первых, потому, что думала, будто сможет жить в браке, основанном только на сделке, и, во-вторых, потому, что приняла Гейбриела Дюмона за своего рыцаря в сверкающих доспехах. Он вовсе не рыцарь. Она опять ошиблась.

Возможно, способность любить он потерял задолго до пожара, когда его сердцу непрерывно наносил раны его же собственный отец своим грубым обращением с матерью. Возможно, он разучился любить той ночью, когда «Энджел стейшн» стал огненным адом, поглотившим всех, кто был ему дорог.

Или она просто не такая женщина, какую он мог бы полюбить.

Одно Джесс знала точно: ее ребенок не будет страдать из-за ее же глупости.

Она встала и пошла к машине. Уезжая, она позволила себе только раз взглянуть в зеркало заднего вида. И лишь когда дом исчез за поворотом, она остановила машину и разрыдалась.

Джесс вновь обрела спокойствие к тому времени, когда вернулась на «Энджел стейшн». Ей не хотелось, чтобы Гейбриел видел ее слабой и жалкой. Она больше не была той сломленной девочкой, которая умоляла его спасти землю ее родителей. Наконец-то она повзрослела.

Гейба в доме не оказалось, и Джесс испытала облегчение. В спальне она упаковала чемодан. Потом отнесла его вниз и пошла в студию, где начала собирать в маленькую сумку самое необходимое. Она решила попросить миссис Крофт прислать картины, когда найдет постоянное жилье.

– Черт возьми, что ты делаешь, Джесс?

Закрывая сумку, она взглянула на мужчину, который стал центром ее жизни за несколько коротких месяцев.

– Я ухожу от тебя.

Это прозвучало чересчур прямолинейно, но Джесс было все равно.

Глаза Гейба опасно блеснули.

– Если ты думаешь, что этот трюк заставит меня бежать за тобой, ты ошибаешься.

Она прерывисто вздохнула.

– Я ничего не жду от тебя, Гейб. Я отказываюсь от сделки с полным пониманием последствий. – Джесс заправила волосы за уши, скрестила руки на груди и не дрогнула под суровым взглядом мужа. – Я знаю, что ты продашь «Рендалл стейшн». И не собираюсь просить, чтобы ты этого не делал. По закону ранчо принадлежит тебе.

– По условиям брачного контракта ты не получишь денег, потому что мы не были женаты в течение двух лет.

– Мне не нужны твои деньги. Теперь, когда у меня есть источник дохода, я верну тебе долг и за Лос-Анджелес. И не беспокойся о будущем ребенка. Едва ли будет справедливо требовать от тебя финансовой поддержки, поскольку ты предпочел бы, чтобы я не была беременна.

– Не говори глупости, Джесс. – Морщины залегли вокруг его губ. – Я не дам людям повода говорить, что я выбросил на улицу свою беременную жену.

Джесс подняла сумку.

– Прекрасно. Обеспечивай ребенка, это твое право, но мне от тебя не нужно ничего.

Гейб продолжал стоять в дверях.

– Но почему? Ведь год назад наш договор тебя вполне устраивал.

То ли она устала скрывать свои чувства, то ли у нее еще теплилась надежда, что этот не знающий милосердия мужчина вдруг сделает шаг ей навстречу, но она решилась открыть ему правду.

– Год назад я еще не любила тебя.

Никакого шага ей навстречу Гейб не сделал. Он долго молчал, и Джесс пришлось собрать все силы, чтобы не рассказать ему, какие страдания испытывает.

Она позволила ему донести багаж до машины, и он лишь поинтересовался, где она будет жить.

– Я позвоню тебе, когда устроюсь.

По правде говоря, она понятия не имела, где остановится. Единственное, что она знала, – ей необходимо уехать. По дороге к Кауваи она подумала, не пожить ли ей какое-то время у Мерри Теннер, но ее муж был другом Гейба, и Джесс сочла неприличным втягивать Теннеров в свои семейные проблемы.

Она продолжала ехать куда глаза глядят, пока не наступила ночь.

Усталость вынудила Джесс остановиться в мотеле. Сон долго не шел к ней. И по прошествии нескольких тяжелых, одиноких часов она, наконец, приняла неизбежное – она больше не может жить в Маккензи. Здесь она все время будет слышать о Гейбе, будет сталкиваться с ним на вечеринках и собраниях. А ей необходимо забыть его как можно скорее.

Утром она направилась в аэропорт «Крайстчерч». Поставив автомобиль на стоянке, позвонила на «Энджел стейшн» и оставила сообщение на автоответчике, чтобы Гейб мог забрать машину.

Потом набрала еще один номер.

Гейб так сильно сжал телефон, что едва не раздавил его. Джесс не позвонила ему. Но тот, к кому она сбежала, чувствовал себя обязанным дать знать Гейбу, что его жена в безопасности. Иначе Гейб и не узнал бы, куда делась Джесс после того, как три дня назад оставила автомобиль в аэропорту.

Записав адрес, он положил листок под пресс-папье и попытался сосредоточиться на проверке счетов. Жена оставила его и сделала это, по всей видимости, без малейших сожалений. Они заключили честную сделку, но Джесс нарушила условия. Однако он знал, что сам во всем виноват. Им не следовало заводить ребенка. Хотя, конечно, он готов поддерживать и Джесс, и своего наследника. Гейб не из тех мужчин, кто убегает от обязанностей.

Ручка сломалась в его пальцах, и чернила залили счета. Выругавшись, Гейб выбросил обломки в корзину для мусора и отправился мыть руки. На обратном пути он зашел в студию Джесс, к которой не подходил со дня ее отъезда, включил свет и начал рассматривать картины.

Он гордился тем, какая у него одаренная жена. Сельские и городские пейзажи были выполнены мастерски, но в портретах ее талант проявился в полную силу. Подлинная жизнь была передана на холсте кистью Джесс.

Портрет Дамона висел рядом с другими, подтверждая ее слова, сказанные той ночью, в отеле. Джесс повзрослела, оставив в прошлом свою детскую любовь к мужчине, который никогда не был достаточно хорош для нее.