Чтение онлайн

— Я прошу тебя, удели мне хотя бы десять минут! Мне так много нужно тебе сказать! Я умоляю тебя!

— Не лучше ли поговорить, когда ты будешь трезвый? — вновь попыталась ускользнуть моя золотая змейка.

— Нет! Сейчас или никогда!

Она всё еще стояла в нерешительности.

Тогда я рухнул на колени и произнес пылкий монолог, причем с такой прямотой, на которую ранее не был способен:

— Прости меня, что я в таком виде! Я пьяный лишь потому, что трезвый никогда не решился бы на такой поступок! Вот уже много месяцев я думаю о тебе, не могу ни спать, ни есть… Прежде чем войти сюда, я целый час стоял у двери, курил, плакал… Я уже давно всё обдумал… Самым трезвым образом… И я решил, что ты будешь моей…

Кто-то из читателей согласно кивнул и посмотрел на соседей, по-прежнему увлеченных феерическим представлением, разыгравшимся на их глазах: действительно стоял у входа, действительно курил…

— Ты решил? А ты со мной посоветовался? — Татьяна по-прежнему мягко сопротивлялась, хотя в ее противоречивых интонациях можно было уловить и некоторое расположение ко мне.

— Вот я и пришел, чтобы посоветоваться! — ловко выкрутился я. — Я люблю тебя! Я влюбился в тебя сразу, как только увидел! Ты, наверное, думала, что я очередной прохвост, деляга, новый русский, ищущий себе на ночь развлечение, но я совсем не такой, поверь мне! Да, я тебя совсем не знаю, но мне вполне достаточно того, что я вижу. И больше ничего! Будь моей женой! Я обещаю, что буду всю жизнь любить только тебя одну, я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива. Сейчас я не так богат, как раньше, когда мы познакомились, но нам хватит, чтобы начать новую жизнь и ни в чем не нуждаться. А потом, я еще в самом расцвете сил! Я еще в бараний рог сверну этот мир, вот увидишь!.. А ты будешь делать все, что захочешь. Хочешь, будешь целыми днями посещать магазины, спортивные клубы и салоны красоты. А захочешь остаться библиотекарем, я куплю тебе эту библиотеку, и делай с ней все, что хочешь!..

Мой натиск был чудовищен. Даже Ксения Ивановна открыла рот от удивления.

«Я бы ни секунды не раздумывала! — шепнула студентка с лисьей мордочкой подружке. — А эта ломается, как целочка, просто противно!» — «Дура, она не ломается, а набивает себе цену! — таким же сдавленным голосом отвечала подруга. — Он все равно на крючке и никуда уже не денется!»

— Хорошо, я подумаю! — еле слышно выдавила Татьяна.

— Нет, я хочу услышать ответ сейчас!

— Таня! — вновь вмешалась старая библиотекарша. — Прекращай этот балаган! Это, в конце концов, библиотека, а не… а не дискотека!

И она решилась.

— Пойдемте! — Она заставила меня подняться с колен и увлекла за собой.

— Извините! До свидания! — бросила она посетителям библиотеки, весьма довольным увиденным.

— До свидания! — ответили те хором.

И вот наконец мы вывалились на улицу, и мне в лицо пахнула морозная свежесть.

— Зачем ты так? — без нажима упрекнула она, когда мы отошли на несколько шагов. Она впервые обратилась ко мне на «ты». — Как я завтра пойду на работу? Знаешь, какие у нас в библиотеке все сплетницы?

Она была рядом, она разговаривала со мной, но я никак не мог поверить, что это происходит на самом деле.

— Прости! Я виноват. Надеюсь, у меня будет возможность реабилитироваться? Кстати, тебе теперь не остается ничего другого, как согласиться на мое предложение.

— Ну это мы еще посмотрим! — Татьяна впервые улыбнулась, улыбнулась самым чудесным образом, как умела только она, и эта улыбка вселила в мое сердце такие надежды, о которых мгновение назад я и не помышлял.

У меня от счастья закружилась голова.

— А чего тут смотреть? — Я шутливо пожал плечами. — Мы созданы друг для друга. Ты прекрасна, я чертовски красив… Что еще надо?

Татьяна с пытливостью заглянула мне в глаза. Наши лица были совсем близко. Боже, как же она была свежа, чиста, непосредственна! Какого черта я так долго раздумывал?!

— Скажи, ты действительно хочешь на мне жениться?

— Конечно! Хоть сейчас пойдем в загс!

— И действительно любишь?

— Да! Иначе я не предложил бы тебе такое!

— Ну хорошо, ты пришел ко мне объясняться в любви и предлагать руку и сердце… — Татьяна заметно успокоилась. — Странно, конечно: появлялся раз в полгода, тут же пропадал… — Я сконфузился. — Выпить ты, конечно, не забыл… Я тебя понимаю, хотя, конечно, не ожидала от такого продвинутого мужчины такой юношеской застенчивости… Но… но где же цветы, шампанское? — Последнее было сказано с иронией.

Она меня уже совершенно не опасалась, и это было заметно. Больше того, ей нравилось все, что происходит, я готов был в этом поклясться.

— Ты не поверишь, но полчаса назад меня обчистили! — объяснил я. — Украли кошелек, а там все деньги, кредитные карточки, права!

— Правда?

— Честное слово! Хотя… хотя кое-что осталось. На цветы вряд ли, но на бутылку шампанского, наверное, хватит… Будешь?

— Буду! — ответила она запросто.

Мы зашли в тот самый торговый павильон, где я пил водку, — другого поблизости не было, и приобрели у заметно раздосадованной продавщицы с челкой бутылку «Советского». Немного не хватило, но Татьяна поспешила добавить.

— Пойдем ко мне! — пригласил я.

— Нет уж, лучше ко мне! — предложила девушка.

— А как же твоя мама? — Я остановился.

— А что тебе мама? Или… или ты уже на что-то надеешься?

В ее полушутливом вопросе была совсем необидная издевка.

— Надежда умирает последней! — Я подбросил, вращая, бутылку шампанского и едва смог ее поймать.

— Ладно, не бойся, пошли. Мама у родственников в Рыбинске, — сжалилась Татьяна. — Только учти, мы просто пообщаемся!

Я подпрыгнул от радости.

— Можешь на меня положиться!

— В каком смысле?

— В прямом… То есть можешь мне доверять.

— Знаешь, — сказала она, когда мы уже подходили к ее пятиэтажке, — такой ты мне намного больше нравишься.

— Такой — это какой?

— Ну, нормальный, что ли, — открытый, простой, человечный, горячий. Не такой возгордившийся, лицемерный, как раньше, не такой весь в себе, не такой надутый, как индюк!..

Время течет, жизнь тает так же незаметно, как лед в стакане с апельсиновым соком. Только-только что-то понял, только разобрался в чем-то, только немного поумнел, только научился ценить, жертвовать, прощать, терпеть, любить, вот сейчас бы и жить начать по-настоящему, ан нет — пора уже и честь знать — молодость с подножки уходящего в голубые дали поезда прощально помахала ручкой. Несправедливо это всё. Надувательство какое-то. Не от Луки эта жизнь, а по меньшей мере от Лукавого!

Вот и книге моей тоже конец. Ну, пару слов еще, пожалуй…

Как-то на улице ко мне подошли трое самоуверенных бронзоволицых мужчин и вежливо предложили побеседовать. Черные очки. Представились они какой-то службой безопасности. Мелькнули в том числе корочки ФСБ. Они мне напомнили спецагентов из американских фильмов. Препираться было бессмысленно, и я последовал за ними. Они отконвоировали меня в дешевое пустующее кафе, мы заняли шатающийся столик, но заказывать ничего не стали.

Не поверите, но я совершенно не удивился. Я знал, что отголоски моих прошлых коммерческих похождений еще долго будут меня преследовать.