Чтение онлайн

— Спасибо, Берн. Просто мне сейчас так плохо… — она сморщилась, боясь разрыдаться.

— Идем ко мне! — скомандовал Берн, подавая ей руку. — Пусть все видят, что свадьба, несмотря ни на что, будет!

Она уцепилась за его локоть и пошла рядом, горделиво подняв голову и смело глядя на попадавшихся по дороге придворных. Большая часть из них была дружками наследного принца, эти кривили свои рты в похабных усмешках и с намеком опускали взгляд на ее бедра.

Но слишком уж наглеть опасались, — Берн был известен горячим нравом и твердой рукой. Поэтому ни одного грубого слова им в спины не прозвучало.

Войдя в свою комнату, Берн притянул к себе невесту, ласково обнял и предложил:

— Поплачь. Тебе станет легче.

Но она отрицательно покачала головой.

— Мне хочется убить это мерзкое ничтожество! — вырвалось у нее из самой глубины оскорбленного сердца. — Неужели он станет нашим королем?

Берн утешающе погладил ее по голове и прошептал:

— Хотелось бы, чтоб нет. Если б я мог, я вызвал бы его на поединок и с удовольствием убил. Но, увы, драться с принцами крови запрещено.

Маркиза жалко всхлипнула, вспомнив жадные руки Торрена на своем обнаженном теле и его насмешливо-презрительный взгляд.

— Поэтому он и такой наглый, что знает: чтоб не натворил, ему за это ничего не будет. В королевском роду все такие.

— Юрис не такой, — герцог утешающе провел ладонью по ее бледной щеке. — Он гораздо порядочнее и честнее своего старшего брата. И в скандалах с фаворитками не замечен. У него их вроде даже и нет.

Маркиза со вздохом положила голову на его плечо.

— А мне кажется, он просто скрывает свои порочные наклонности. Потому что тоже хочет стать королем. Вот и пытается понравиться народу. Ну и аристократии тоже.

— Ты думаешь, он готовит переворот? — в голосе герцога проступила озабоченность. — Но Торрен не из тех, кого можно обойти просто так. Будет война. Это плохо. Надеюсь, король ничего подобного не допустит.

Этьена соблазняюще провела по щеке Берна подушечками пальцев.

— Я ничего не знаю о перевороте. Просто мне не нравится королевский род. Они все противные и ждать от них можно всего, чего угодно. Я не говорю о королеве, — ее голос смягчился, — Роветта хороший человек, но она и не королевского рода.

Берн перехватил ее дрожащие пальчики и нежно поцеловал каждый.

— Оставим морским гадам весь этот несчастный род! Лучше поцелуй меня. Я, как узнал, что Торрен утащил тебя в свою спальню, чуть с мечом за тобой не кинулся. Как сдержался, не знаю. А то было бы плохо всем.

Этьена горько потупилась. Как же ей не повезло встретить принца! Ее позор будут помнить долго. Это сейчас жених влюблен и мягок. Но пройдет время, они будут женаты, страсть уляжется, и он не раз припомнит ей невольную измену с наследным принцем. Возможно, даже оставит ее ради другой женщины. И она ничего не сможет сделать. Она опозорена навеки.

Берн принялся пылко ее целовать, желая вытеснить из ее памяти грубость принца. Вдыхая привычный терпкий запах жениха, маркиза попыталась расслабиться. Не получилось.

От выпитого зелья у нее до сих пор горчило во рту, болела голова и на желудке лежал камень. Но последствий от насильного соития не будет, это она знала точно. В королевской семье не заводили бастардов. За одно это можно было поблагодарить принца, но благодарить не хотелось, хотелось убить.

Выпроводив маркизу, Торрен с облегчением вздохнул полной грудью. Подступившая к горлу желчь улеглась, и терзавшая сердце злость успокоилась. Все-таки как много для него значит податливое женское тело! Снова недобрым словом помянул свою фаворитку, так некстати лишившую его привычного облегчения.

Вызвал камердинера, дал себя раздеть и лег. Уже засыпая, вспомнил о приказе короля прочесть глупые стишки и неистово выругался. Придется завтра весь день убить на эту идиотскую рукопись. Было бы проще заставить кого-нибудь читать вслух, но на этот раз король нарушение своего приказа ему не спустит, прегрешений, и больших, и маленьких, набралось слишком много.

И возложение на свою постель чужой невесты ему припомнят тоже, вряд ли королева простит ему унижение своей любимицы. Хотя это сущий пустяк, и он на месте Роветты не придавал бы этому никакого значения. Но она непременно поднимет скандал.

Если б у него была хоть часть способностей его прабабки Лусии! Вот тогда бы он показал всем своим недоброжелателям, как нужно перед ним раболепствовать!

Под эти неприятные размышления заснул, а утром, едва перекусив, вынул рукопись и углубился в ее изучение. Писал кто-то из тех, кто относился к правящей династии с изрядным скепсисом. Принца бесили нелицеприятные высказывания, то и дело встречавшиеся в тексте.

Да и стиль изложения был архаичным, с огромным количеством малопонятных слов. А уж выспренние стансы в честь небесной красоты королевы и ее ангельского характера, коими это творение было напичкано от первой до последней строчки, едва не заставили его порвать свиток на множество обрывков.

Неужели отец, велев переписать эту чушь, не мог приказать выбросить все лишнее? Оставил бы суть, и ладно. Всем было бы легче: писарю — писать, а всем остальным — читать. Злясь, принц весь день продирался через витиеватое описание стародавней истории и к вечеру, дойдя до белого каления, все-таки разобрался в редкостно занудном тексте.

По мнению написавшего эту муть, дело было так:

Леран Восьмой в достаточно молодом возрасте женился на герцогине Аласте, происходившей из боковой ветви королевской семьи. Как утверждал неведомый хроникер, у нее были синие глаза, и она вполне могла претендовать на королевский трон. Чтоб трон не уплыл из загребущих лап правящей семьи (эта формулировка, допущенная хроникером, искренне возмутила читающего эти строки Торрена), ее выдали замуж за еще совсем юного наследного принца Лерана.

Вскоре после женитьбы старый король весьма глупо погиб на охоте, задранный диким вепрем, и Леран взошел на престол под порядковым номером восемь.

Как и большинство своих предшественников, супругу король не любил, несмотря на ее бесспорную красоту и добрый нрав. Видимо, именно поэтому он и не слишком заботился о появлении наследников. Ходили слухи, что в опочивальне королевы он был один только раз, в день свадьбы. Чем уж ему не угодила Аласта, так и осталось тайной.

Хотя, как намекнул поэт в очередных бредовых стансах, дверь своей опочивальни перед королем закрыла именно королева. Это Торрен посчитал полной нелепицей. Какое право имеет жена отказывать в близости собственному мужу, к тому же королю? Не было у женщин таких прав и никогда не будет.