Чтение онлайн

Алексей перевел дыхание.

«Спокойно, спокойно, — сказал он себе. — Спокойно. Еще не вечер. Ну, в конце концов, больное плечо. Подумаешь. Как будто у тебя никогда раньше плечи не болели. Давай-ка».

Вытянув левую руку, он легко ухватился за никелированный поручень и повис на нем всей тяжестью. Оглушающая боль в плече заставила тело конвульсивно дернуться. Алексей едва не закричал, настолько мощной и жгучей она оказалась. Заскрипев зубами, он задышал часто-часто, как паровоз под парами, приноравливаясь к тяжелому ритму барабанного стука крови в раскуроченных мышцах. Вроде бы ничего, можно терпеть. Да и некогда. Не о боли думать надо, не о собственном истерзанном теле, а о клавише, запирающей замок. Ее следовало нажать, чтобы язычок вышел из стопорного гнезда. Но тут одной рукой не управиться, хоть удавись. Можно скрипеть зубами еще десять лет, все равно это не поможет.

Ладно, плевать. Была не была. Алексей подтянул тело влево, ближе к окну. Дверь чуть дернулась, но он тут же прижал ее ногой, напряженно ожидая удивленного выкрика из тамбура. Однако если жаждущий справить нужду мужик и стоял там, то он ничего не заметил. Алексей мысленно перекрестился.

Хрипло выдохнув, скорчив от напряжения немыслимую гримасу, он подтянулся на левой руке, поднял правую и вцепился в серебристую, искрящуюся инеем рукоять, повиснув на ней с отчаянием скалолаза, болтающегося над пропастью. Ему пришлось напрячь мышцы спины, чтобы удерживать дверь одной ногой. Вторую он поставил на пол для опоры. Пластиковая створка едва заметно подрагивала. Если бы сейчас кто-нибудь толкнул дверь в туалет, то Алексей не удержал бы ее.

Он понимал всю степень риска и то, что этот план побега практически безнадежен. Его могут обнаружить в любой момент. Но теперь уже поздно, начал делать — делай, и станция совсем уже близко. В кромешной тьме замелькали отдельные фонари и окна домов. На все про все у Алексея было максимум полминуты.

Состав все больше сбавлял скорость. Алексей сжал зубы и что было сил вдавил стопорную клавишу в никелированную ручку. Та с трудом, но поддалась. Алексею показалось даже, что он слышит, как она сопротивляется, скрипит, упорствует, не желая выпускать человека из западни. Рывок вниз. Рама осталась на месте. Алексей, едва не закричав от напряжения, приподнял правую руку и нажал на клавишу так, что она ушла в рукоять по меньшей мере на полсантиметра. В ту же секунду рама абсолютно легко и свободно пошла вниз. Она даже не скользила, а просто падала, утопая в стене вагона. Когда нижний край ее достиг металлических стопоров, послышался громкий глухой удар.

Алексей, не ожидавший столь резкого рывка, слетел со стального унитаза и пластом грохнулся прямо на загаженный пол, вмазавшись в ребристое железо всем весом, раненым плечом, лицом. На мгновение потеряв над собой контроль, взвыл матерно, коротко, всего в три слова.

Однако человек в тамбуре услышал. Он секунду ошарашенно смотрел на свободно болтающуюся дверь, а потом подошел и ткнул в нее ладонью. Створка распахнулась, звонко хлопнув о стену.

— Во, блин! — возмущенно гаркнул бородатый толстяк. — Тут, блин, люди полчаса уже стоят, до ветра не могут сходить, а он сидит, блин!

Алексей начал подниматься. Плечо болело так, что он не мог опереться на левую руку, приходилось действовать только правой. Подняв ее вверх, Алексей ухватился за раму, подтянулся, поджал ногу, перенес на нее вес и встал. Ветер, врывающийся в окно, вихрился и, подхватывая запах человеческих экскрементов, выдувал его в промерзший тамбур.

— Тебе хреново, что ли, мужик? — прищурился бородатый толстяк. — Плохо, что ли, спрашиваю?

Алексей не отвечал. Он посмотрел на черный, дышащий ветром проем, затем взобрался ногами на тусклый металлический унитаз и полез в окно головой вперед.

— Эй, ты чего, блин, делаешь? — заорал бородатый. — Мужик, ты чего делаешь-то?

Топчущиеся до сих пор в соседнем тамбуре убийцы услышали выкрик. Они на мгновение повернулись к распахнутым дверям, ведущим из вагона в вагон, затем посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, вместе кинулись вперед.

Алексей, уже протиснувший в проем половину тела, теперь висел, переломившись в поясе как тряпичная кукла. Обеими руками он держался за раму и все дергал ногами, помогая себе выскальзывать в уличную темноту.

Бородатый, не долго думая, кинулся вперед и обхватил колени Алексея.

— Подожди, мужик, ты чего? — продолжал, как заведенный, повторять он. — Ты сдурел, что ли, мужик?

Алексей несколько раз взбрыкнул и наконец добился своего. Стесанный каблук угодил в плоское лицо бородатого меж раскосых, утонувших в опухших веках глаз, как раз в расплющенную переносицу. Незваный спаситель отпрянул, завопил и спрятал разбитое лицо в мосластых ладонях. Его широкая короткая фигура закрывала собой весь проход, и широкоплечие молодцы на мгновение растерялись. Они видели, что ноги беглеца выскальзывают в окно, исчезают на глазах. Наконец тот, что носил позывной Двойка, рванулся вперед, сгреб толстяка за шиворот и вышвырнул в тамбур, как бесполезную, вышедшую из строя вещь. Бородач ударился о стенку, голова его мотнулась, словно капустный кочан, и гулко брякнулась о стальную дверцу распределительного щита, на которой красовалась табличка «Осторожно! Опасно для жизни!». Продолжая поскуливать, толстяк сполз на пол.

А преследователи уже втиснули, впихнули свои квадратные тела в крохотный сортир, выдавив из него воздух, ветер, все, кроме стального унитаза и болтающегося в оконном проеме темно-коричневого башмака. Один из них взмахнул рукой, намереваясь поймать ногу Алексея, но именно в этот момент стоптанный ботинок исчез в темноте.

Алексей повис на руках. Левое плечо словно пригвоздили к борту электрички стальным раскаленным штырем. Он отлично осознавал, что ему не провисеть долго — максимум десять секунд, — посмотрел влево и увидел метрах в двадцати пяти надвигающуюся железную оградку платформы. И закричал, потому что понял: еще две секунды, и его размажет по стальным перилам. Ветер забил ему в рот морозный кляп, наотмашь хлестнул по щекам мокрой ледяной ладонью, приводя в чувство. Захлебнувшись криком, Алексей подтянул ноги и прижал колени к груди.

В это время голова одного из преследователей появилась над срезом рамы. Парень ухмылялся. В руке он держал что-то похожее на рукоять ножа. Окно туалета проскочило стальное заграждение, Алексей почувствовал, как обтянутый пластиком поручень скользнул по пояснице, а в следующее мгновение невероятная сила рванула его назад и вниз. Пальцы вдруг сами собой оторвались от рамы, платформа уплыла за спину, а вместе с ней и весь мир, наполненный светом фонарей, повалился вниз. Алексей сообразил, что переворачивается в воздухе и приземляется на правое плечо. Закрутило кубарем, он покатился, будто бильярдный шар, растопырив пальцы, скользя ладонями по шершавому, как наждачка, снегу. Что-то горячо коснулось лица, прошло от скулы к правому уху, а мгновением позже послышался странный звонкий щелчок. Тело прошила острая боль. Возникшая в желудке тошнота рванулась к горлу, и Алексей подумал, что его сейчас, пожалуй, вывернет. Он успел заметить на перроне повернувшихся к нему и раскрывших от удивления рты людей, успел сообразить, что электричка уже останавливается и убийцы вот-вот выскочат из вагонов и рванутся к нему.

Перевернувшись на живот, он поднялся. Сделать это оказалось непросто. Ох как непросто. Затем он увидел болтающийся на перилах заграждения кусок старого дедовского пальто. «Вон оно что, — промелькнуло в голове. — Зацепился, значит, все-таки полой за перила…»

Алексей поднял руку и коснулся длинного пореза на лице, начинающегося сантиметром ниже правого глаза, рассекающего всю щеку и правое ухо пополам. Это не был след от пистолетной пули, да и выстрела он не слышал. Алексей оглянулся и увидел примерно в метре от себя торчащую из бетонной платформы узкую полосу металла, похожую на лезвие перочинного ножа. Он быстро наклонился, схватился за нее и принялся дергать из стороны в сторону, пытаясь извлечь из бетона. Металл тускло отливал сизым.