Чтение онлайн

Мне справиться с такой аферой одному никак не виделось возможным. Ну вот вообще никак! Физически не потянул бы находиться тут и там, и сразу, блин, везде одновременно. Потому пришлось в какой-то доле привлекать ближайших мне телохранителей, проверенных и временем, и прочими делами. Однако ж, не раскрывая даже им всей правды до конца. Да и кто бы мне поверил так-то, начни я рассуждать об айсбергах, «теориях масонских заговоров» и тонущем громадном корабле?

Так что для моих людей всё происходящее с фамильным «золотым запасом» являлось лишь частью операции по дезинформации потенциальных наглых высокопоставленных воров положивших глаз на наше семейное золотишко.

Для всех своих я сочинил легенду, что мы тайно будем на протяжении ближайших 7 дней незаметно выносить из банка заранее подготовленные поддельные слитки, грузить их столь же тайно в арендованный фургон и везти обратно на борт «Алексея Яковлева». И всё это мы будем делать якобы с той целью, чтобы те, кто прежде наводил на нас придуманных мною ворюг, и типа продолжает наводить их и поныне, за нами проследил да и подумал, что это-то как раз реальные мои активы, а на «Титанике» — фуфло.

Да, может тут я сильно переигрывал аж самого себя. Но мне такой подход был крайне необходим, чтоб даже люди из числа совсем своих и самых ближних ближников впоследствии искренне верили в нахождение драгоценного груза на борту «Титаника». Всё потому, что в столь «интимных операциях» не может наблюдаться мелочей.

Именно по этой причине в своё время я лично в подвале снятого близ Лондона поместья заморачивался на протяжении нескольких месяцев с покрытием всех 19536 свинцовых слитков очень тонким слоем золота да выбиванием на них положенных им номеров и проб. Ведь в таком щепетильном деле, как ограбление британской банковской системы, можно было верить лишь только самому себе.

В следующий же раз мне довелось увидеть Брюса Исмея на погрузке в трюм «Титаника» моего «свинцового сокровища», которое доставили в порт Саутгемптона на специальном сильно охраняемом товарном поезде. А по душам поговорить сподобились и вовсе лишь на второй день после отплытия из Англии, когда мы покидали рейд последнего промежуточного пункта остановки — ирландский город Корк.

Отныне впереди нас ждал либо не умолкающий даже ночью Нью-Йорк, либо безмолвный айсберг.

— Как вам путешествие, дорогой Александр? — испросив дозволения у меня и моих нынешних собеседников, с которыми я успел сойтись на борту лайнера, присоединился к нам внешне сильно всем довольный директор-распорядитель «Уайт Стар Лайн».

— Честно говоря, уже не столь внушает оптимизма, как ещё парой дней назад, — даже не попытался я скрыть своего скепсиса. Причём не из какой-либо врождённой вредности, а потому что выражать беспокойство мне действительно имелось с чего. Ведь одно дело — когда смотришь художественный фильм о гибели «Титаника» и совсем другое — когда получаешь возможность сам оценить на месте абсолютно всё своими глазами и ушами.

— Отчего же? — тут же уточнил наш новый собеседник, проявляя жгучий интерес. Ведь чего-чего, а, к примеру, негативного отзыва в газетах о своём самом совершенном лайнере от персоны моей высоты полёта ему бы не желалось видеть никогда.

— Вы знаете, Брюс, — отставив кружку горячего чая на небольшой столик, я поплотнее закутался в своё утеплённое пальто, — в котельных отделениях вашего лайнера, как оказалось, трудятся кочегарами немало поляков. А они, как бы ни желали того не признавать, но большей своей частью знают русский. Пусть далеко не идеально, но в общем смысле мы с поляками понять друг друга вполне можем. И вот, представьте себе моё ощущение, когда ко мне в каюту влетает полчаса назад один из моих охранников и с выпученными глазами докладывает, что, согласно добытым им сведениями, мы, оказывается, не первый день горим. Вы представляете? Горим!

— А мы горим? — как-то даже изумлённо воззрился на меня едва не подавившийся своим кофе майор Батт, являющийся военным помощником нынешнего президента США, отчего и мог себе позволить путешествовать 1-ым классом на подобном лайнере. А чего не позволить-то, ежели за государственный счёт?

— Ага. Горим, — небрежно бросил я ему в ответ на своём далеко не идеальном французском. — Уже дней десять кряду, между прочим! Точнее говоря, мы-то с вами горим всего лишь второй день, с той самой минуты, как поднялись на борт «Титаника». Тогда как на самом лайнере пожар начался в первых числах апреля и до сих пор бушует где-то там, внизу, — постучал я подошвой своих ботинок по деревянному настилу палубы. — И как только с таким-то неприятным сюрпризом «Титаник» вообще смог пройти проверку у комиссии Министерства торговли Великобритании прямо перед своим выходом в первый рейс? А? — очень хитро улыбнувшись, воззрился я на сильно так заёрзавшего судовладельца, чья фигура моментально оказалась под перекрёстным обстрелом взглядов четырёх мужчин.

Об этой английской организации и её правилах я был прекрасно осведомлён, поскольку она то и дело проверяла наши теплоходы, выискивая там всяческую крамолу. Ведь мы являлись хоть пока и мелкими, но всё же конкурентами британским судовладельцам, отчего их отношение к нам всегда было уж очень строгим. Валить в наглую не валили, но за малейшее нарушение могли дать «чёрную метку», с которой в портах Великобритании нам делать точно было б нечего.

— Кхм-кхм, — не смог ответить ничего конкретно и лишь поправил ставший вдруг давить на горло воротник своей рубашки мистер Исмей. Расстёгивать его он, понятное дело, не стал, поскольку мы все сейчас сидели в ничем не обогреваемом помещении судового кафе «Парижанин», а погода на улице стояла не сказать что тёплая. Всё же ещё только середина весны! И не экватор здесь, а северное полушарие! Плюс из-за сильной влажности по ощущениям тут было около нуля, хотя на самом деле чуть теплее. Но только чуть!

— И вы вот так спокойно об этом говорите? — тем временем, пока мы перекидывались с Брюсом взглядами, полнящимися совершенно разных эмоциональных оттенков, вступил в беседу друг майора — знаменитый скульптор и художник Фрэнсис Миллет.

— Ну да, — лишь слегка пожал я плечами в ответ, переведя своё внимание на Фрэнсиса. — Ведь я хоть до сих пор недоучившийся, но по образованию тоже инженер-судостроитель, как и мистер Эндрюс, — обозначил я лёгкий поклон, скорее даже кивок, в сторону ещё одного моего собеседника, который любезно согласился провести мне экскурсию по своему судну ещё в самый первый день, как только мы отчалили от Саутгемптона. И, да, по своему. Ведь он со своим дядей были главными конструкторами «Титаника» и двух его систершипов. — А потому имею определённые понятия о том, чем страшен пожар в угольном бункере для парохода.

— Хм. Господа. А не просветите ли на сей счёт нас, сухопутных вояк? — откашлявшись и нормально отхлебнув свой кофе, испросил должных пояснений Арчибальд Батт. Причём сделал это совершенно ровным и спокойным тоном, не выказывая ни малейшей капли нервных ноток в своём голосе.

— Так-то я тоже сухопутный кры… э-э-э воин, — хитро ухмыльнулся я в ответ. — Но с дозволения создателя и владельца нашего лайнера могу пояснить, как своё собственное спокойствие, так и некий негатив, что проскочил в моём общении с господином Исмеем.

— Извольте, — галантно разрешил мне Брюс и за себя, и за конструктора.

— В таком случае, возможно, я вас удивлю, господа, но пожары в угольных бункерах пароходов происходят сплошь и рядом, — принялся рассказывать я лекторским тоном то, что знают абсолютно все судовладельцы. — Не удивлюсь, если одновременно с «Титаником» сейчас во всех морях и океанах то же самое происходит на бортах ещё пары сотен судов.

— То есть, явление это массовое и постоянное? — уточнил изрядно впечатлённый данным фактом Миллет.