Шрифт:
Пролог
Завершившийся 1907 год был важен для меня и далеко не для меня одного не только прекращением Первой русской революции, но и целым рядом иных событий, среди которых ключевыми, как по мне, следовало отметить два.
Первое — это окончание формирования блока Антанты в составе Франции, России, Великобритании. Всё! Начиная именно с этого года, Германии дали чётко понять, что именно она со всеми своими многочисленным планами и желаниями осталась в гордом меньшинстве. Возможности былого политического лавирования немцев между двумя полюсами силы в Европе — Лондоном и Санкт-Петербургом, ушли, помахав на прощание ручкой.
Второе — это согласование владельцами крупнейших банков мира решения о создании Федеральной Резервной Системы. Да-да! Той самой ФРС, которая, поначалу притворившись дойной коровой экономики Соединённых Штатов Америки, на самом деле в конечном итоге загнала под свою пяту экономику всего мира.
Таким вот образом два из трёх основных шагов к началу Первой мировой войны оказались сделаны. Ибо, что Антанта, что ФРС никак не смогли бы просуществовать относительно долго в мирное время.
Ведь та же Антанта являлась именно что военным блоком, у существования которого обязана была иметься веская причина. То есть иметься определённый грозный визави, к противостоянию с которым следовало готовить свои военные силы в частности и экономику страны в целом. Иначе бы и смысла в ней не стало очень быстро.
ФРС же изначально планировался, как инструмент для неудержимого печатания денег. Что в мирное время, несомненно, тут же привело бы к гиперинфляции и обрушению курса доллара США.
Но вот в военное… В военное время валютные биржи закрывались, а курсы валют по отношению к золоту замораживались на день остановки торгов. То есть появлялась возможность напечатать десятки миллиардов не обеспеченных золотом долларов, выдать эти самые доллары в кредит воюющим странам, чтобы те в свою очередь приобрели на них американские товары и тем самым обеспечили эти бумажки своими государственными обязательствами, выраженными уже в золоте.
По сути хитромудрые банкиры придумали легализованное ограбление казначейств всех ведущих стран мира с одновременным созданием денег из воздуха. Однако без начала мирового противостояния, сработать данная система уже никак бы не смогла.
Да, год или два продержалась бы на внутренних займах самим себе и оболванивании населения Америки путём продажи людям облигаций. А после всё равно банально сложилась бы, как карточный домик, поскольку по своей сути являлась финансовой пирамидой, способной существовать лишь в случае печатания всё новых и новых «бумажек» за счёт получения обеспеченных реальным золотом твёрдых обязательств. Своё же государственное золото в США закончилось как раз в минувшем 1907 году. Последние крупицы ушли на погашение долгов правительства тем самым частным банкам.
Теперь же оставалось выполнить лишь третий шаг — дать достойный повод для начала войны. И тут мне виделось возможным разыграть уже свои карты, разложив их на чужой шахматной доске.
Что? Скажете это не по правилам? Туз не может бить ладью?
Да кому интересны эти самые правила, если речь идёт о спасении своей страны и своего народа? Как говаривал в относительно схожей ситуации Шри Сумбаджи[1] — «К чёрту кодекс!».
Правда, его глас тогда прикончили, застрелив из пистоля. Но да никто не мешает мне вздеть прежде бронь и самому вооружиться с ног до головы, чтобы мой голос был услышан. В переносном смысле этих слов, конечно.
А потому, настало время показать себя во всей красе и поломать столько чужих планов, сколько выйдет. Зря я что ли столько лет готовился и впахивал, вместо того чтобы сибаритствовать в своё удовольствие, удовлетворившись тем, что уже успел заработать?
[1] Шри Сумбаджи Ангриа — один из пиратских баронов в фильме «Пираты Карибского моря».
Глава 1
Есть ли у нас план?
Прогуливаясь с супругой и полуторагодовалым сынишкой по перрону незнамо уже какой по счёту железнодорожной станции на нашем пути, я раскланивался со всеми встречными поперечными, кто, подобно нам, покинули свои вагоны, дабы размять ноги. Но, в отличие от всех прочих, как я полагаю, был здесь единственным, кто прикидывал, каким бы образом можно было с гарантией уничтожить данный конкретный состав. Так. Чисто теоретически. Чтобы понимать, как и что виделось возможным такому делу противопоставить.
И, стоило отметить, идей по данному поводу в моей голове зарождалось как раз вагон и маленькая тележка. Ведь если в тех же США уже потихоньку начали входить в обиход пассажирские вагоны клепано-сварной цельнометаллической конструкции, то вся находящаяся перед моими глазами роскошь была произведена почти 15 лет назад исключительно из ценных пород дерева. Потому в случае подрыва, пожара, схода с рельс, обстрела из пулемётов или чего ещё подобного всё это великолепие обещало превратиться в натуральную могилу для своих пассажиров.
Причём не абы каких пассажиров, а максимально высокопоставленных, в чью компанию нашему скромному семейству Яковлевых вышло затесаться в данной поездке. Разве что брательник так и продолжал «прозябать» в Штатах, следя за постройкой наших новых заводов и параллельно обучаясь всевозможным строительным премудростям у мастеров своего дела, пока имелось время и таковая возможность.
Всё же в этом году обучение в институтах и университетах России было решено возобновить после нескольких лет повсеместной отмены занятий в связи с революционными событиями в стране. И нам с Лёшкой кровь из носа следовало появиться в аудиториях своих Альма-матер, дабы впоследствии не поиметь на свои головы проблем с возобновлением получения высшего образования.
— Ваше величество, — приподняв в приветствии свою шляпу, обозначил я лёгкий поклон вышедшему прямо перед нами из своего вагона Николаю II.
— Ваше величество, — тут же изобразила книксен моя дражайшая половинка, не забыв при этом расплыться в улыбке.
Это мне, сухарю в молодом теле, все эти верноподданнические ужимки и прыжки давным-давно опротивели, так как шли вразрез с прежними жизненными принципами. Но положение, что называется, обязывало. Приходилось переступать через свою гордость и соответствовать моменту. А вот супруга была рада вполне искренне.
Конечно! Прежде-то ей видеть императора на расстоянии вытянутой руки не приходилось. А уж о том, чтобы перемолвиться с ним парой фраз — и подавно. Как же! Такое событие!
— Александр Евгеньевич, Надежда Павловна, — подчёркнуто вежливо кивнул в ответ Николай Александрович, видимо «сбежавший» от своего многодетного и постоянно гомонящего семейства, поскольку оказался в гордом одиночестве, не считая нас. — Как вам нравится поездка? — дабы развеяться беседой ни о чём с более-менее интересными личностями, поинтересовался у нас явно заскучавший в дороге монарх. Иначе не стал бы с нами говорить, а просто вежливо поздоровался бы, да и отправился себе дальше. А так он дал понять, что мы можем сопровождать его на променаде.