Щит
Шрифт:
– И что? Али мы работать не умеем. Ты не заговаривайся, Первак! В первый раз, что ли?
– Умеете вы работать, про то не спорю, – соглашается Первак. – Да только поход не мало времени занял. И людин после похода меньше стало! А хлебушку, ему дела нет до смертей людских…
– Так не было смертей особых!
– Как же не было! Чтобы в походе ратном, да без смертей… Не бывало такого!
– Раньше не бывало, – смеется Угрюм, – а теперь стало. Двоих всего Морана с нашей вески забрала! Это хазар побили много.
– Это как?
– Молча! Знаешь, что мне дружинник русинский сказал? Жаль, имя не спросил, не до того было!
Первун вопросительно уставился на собеседника. Угрюм назидательно поднял палец:
– «Не тот воевода хорош, что врага побил. А тот, что при этом своих воев сберег». Вот так вот!..
– А верно говорят, – вмешивается мастеровой с другого конца стола, – что в Голодуповке сам Ярослав-князь хлеб убирал?
– Ну, за князя не скажу, – почесал затылок Угрюм. – К нам десяток русинов приезжал. Да сам сотник Турим. Спрашивал, нужна ли подмога какая. То видел.
– И что? Приняли помощь? – интересуется Первак.
– Так не требовалось, – чешет в затылке Угрюм. – Да и не примет Мать Сыра Земля заботу воинскую. Пусть уж вои занимаются боем рукопашным, а мы уж с хлеборобскими делами и сами сладим…
А за другим столом громко возмущается крупный мужичина с копной светлых волос:
– Да где ж это видано, малышню буквицам учить? Зачем им то?
– А что тебе не нравится, Осока?
– Так самый возраст у детворы, пока побегать можно да пошалить. А вместо того сидят, буквицы рисуют, глаза портят да спины гнут. Разве дело то? Нет, ну хоть ты скажи, Зубарь, то дело?
Корчмарь неохотно поворачивается к спросившему:
– По мне, так вреда не будет. Пригодится. А что лишний горшок не разобьют да от тятьки вожжами не схлопочут, так тебе же работы меньше!..
Булгарский торговый гость, мелкий и чернявый, пытает сидящего рядом тучного, пузатого купца.
– Правду говорят, Судиша, князь новый хазар побил, словно клопа раздавил? Правда?
– Врать не буду, – степенно отвечает тот, – своими глазами не видел. Но с поля ратного обратно почти все вернулись. И дружно бают, что из находников мало кто живым спасся…
– Ну как же так! Как же так! – суетится булгарин. – Сам Песах вел войско! Знаменитый огланкур! Песах, понимаешь?
Черные глазки останавливаются на собеседнике. Судиша хохочет:
– Был Песах, и нет Песах! Буревой лук натянул, стрелу пустил. Был Песах, а стал песок! – Купец становится серьезным: – А нечего к нам воевать ходить. Вот ты пришел торговать, тебя никто не убивает. Ну что, по куне отдашь?
– Побойся Аллаха, язычник! Что же ты меня грабишь-то! Три дирхема за две штуки!
– Мне твой Аллах, что корове седло! По ногате! То мое последнее слово!..
Компания молодых подмастерьев гуляет в дальнем углу:
– Видел, какие у них мечи? – спрашивает один.
– Угу! – отвечает другой.
– Что «угу»?
– Меда налей!
– Держи! Так вот, я сам видел, как русинка хазарскую саблю срубила. Словно елочку молодую. Срез ровненький, словно не сталь, а масло резали!
– А вот и врешь! Хазарская сабля осколками разлетается! Там не срез, а слом!
– Это твоя сабля разлетается, ты перекаливаешь вечно! А хазарскую вообще сломать невозможно. А он ее, как колбаску!
– Да что ты в закалке понимаешь?!
– Эй, петухи, – останавливает спор могучий кузнец. – Кончай шум! Вы лучше подумайте, как секрет того железа спытать, из коего мечи русинские сделаны…
– А что тут пытать? – удивляется первый подмастерье. – Прижать русинку ту в темном уголке, да и вызнать все, что надо. И удовольствие и ей, и нам…
– Удовольствие? – ехидно осведомляется второй. – А ежели она мечи в крови хахалей закаляет? Обрежет тебе уд по самый корешок… Вот тут срез точно ро-о-овный будет!..
Шумит корчма… Гудит гулом голосов, звенит сталкивающимися кружками, шаркает десятками ног… Стучит кулаками по столу и ладонью об ладонь… Шумит корчма… Зеркало Кордно… Его настроение…
Кордно, лето 782 от взятия Царьграда, червень
– Голуб! Смотри, что я нашел! Нет, ты только посмотри!
Лицо Ждана сияло как начищенный самовар. Что же он такое накопал? Скворец кивнул Лютому на стул.
– Рассказывай.
– Картошка! – плюхнулся розмысл на жалобно заскрипевшее изделие Черниговского обстановкостроительного завода.
Воевода недоуменно уставился на подчиненного:
– Что «картошка»?
– До русинов картошки не было! Ее принесли из будущего!
Скворец припомнил книгу. Да, были в ней упоминания о картошке. Но мимолетные. И не так много. Очевидно, не считал автор ее чем-то важным…
– С чего ты так решил? – заинтересовался он. – И давай по порядку.
– Сначала услышал в подземке… Нет, это неважно. Сейчас…
Ждан мысленно сосчитал до десяти. Незамысловатый прием всегда помогающий взять себя в руки. Воевода терпеливо ждал.
– В Книге написано, что вятичи получили у русинов рассаду картофеля. То есть вятичи картошки не имели. А русины высаживали ее из семян! Довольно сложный процесс! Категорически не по зубам в первом веке, – для пущей убедительности Ждан даже головой затряс.