Чтение онлайн

На русина, что был на полголовы выше, а в плечах на ладонь шире любого встречного, всякий обращал внимание. Вой – тут же примерялся, как бы, если стакнешься с таким велетом, победу вырвать. Купчина – как бы этому справному продать чего подороже, ведь заметно, что денежки в калите позванивают. Ну а молодки смотрели по-своему. С нескрываемым корыстным интересом. Да с поволокой в очах. Обещающей.

Заслав бродил без особой цели, делая вид, что ничьего внимания не замечает. То заходя в оружейные ряды, примеряясь к товару, то просто присматриваясь к окружающим, впитывая многоголосье и многолюдье стольного града. Выпал редкий свободный денек, не отягощенный ни учением княжьих гридней хитростям рукопашки, ни бесконечными полевыми занятиями, на которых в дубовые дружинные головы забивались хитрые премудрости воинской науки, за прошедшую тысячу лет изрядно пополнившей свой багаж. Отпустил воевода Серый ненадолго по стольному граду побродить, от службы охолонуть, и хорошо.

Бесцельные шатания уже успели изрядно надоесть. Но ноги, прислушавшись к жалобному бурчанию в брюхе, сами понесли к ближайшей обжорке, из которой валил густой дух поджаренного мяса… Нюх не подвел, кормили в местном общепите не то чтобы шикарно, но мяско готовить умели. И квасок хорош. Можно и меду взять, да только нет тяги к хмельному. Конечно, в «Дубраве» спиртное было. Хоть обпейся, если время найдешь! А иногда просто на ужин наливали. Но Заславу не нравились ни коньяк, ни водка, ни даже пиво. И остальным дружинникам – тоже. Вот такой народ подобрался. Или это тоже входило в критерии отбора: чтобы на спиртное люди были крепки, но не падки.

С трудом вылез из-за стола, поглаживая умиротворенный желудок. Довольный организм гулять больше не тянуло. А до обозначенной временем возвращения полуночи было еще долго.

Из-за поворота кривого переулка, не заметив в людской толчее, на Заслава выскочила девчушка с корзинкой. Ткнулась с разбегу в живот, не удержавшись, упала на дорогу, смешно ойкнув. Русин наклонился, поднимая бедолагу.

– Исполать тебе, вой, – смущенно хлопнула ресницами поднятая.

И посмотрела. Просто поймала глаза в глаза. А Заслав утонул в тех карих очах, глупо хлопая руками по мутной воде, захлестнувшей с головой. И не только в очах было дело. Пахнуло вдруг забытым теплом, тем маминым, почти забытым, из далекого детства.

– Э…. Да не за что, – протянул потерянный вой, испытывая жуткое желание почесать мигом взопревший затылок.

– А за то, что не пришиб. Ты вон какой большой, мог такую маленькую и не заметить вовсе, – и порозовела лицом.

Заслав смотрел и не мог оторваться, как румянец поднимается от тонкой шейки вверх, подкатываясь к старательно уложенным в косы волосам. Никаких платков и прочих шушмар. Девица. Незамужняя.

И снова улыбнувшись, девица кивнула Заславу, совершенно потерявшемуся от происходящего:

– Так, может, и до дома проведешь. Посад близкий, идти рядом…

– А отчего бы и не проводить? – с показной лихостью ответил русин. – Раз до посада два шага посолонь.

– Ну не два, а все три. И пес во дворе злючий. Но разве вой столь храбрый убоится? – переливчатым смешком ответила девица. И захромала рядышком.

Идти оказалось не так уж и близко. С полчаса, не меньше.

Зато всласть языки потрепали. Заслав больше молчал, пытаясь не сбиться с рваного ритма шагов, удобного для попутчицы. А девица, которую, как она сразу сказала, звали Ольхой, все болтала и болтала, рассказывая краткую свою биографию. И что годов ей пятнадцать, и что сватов не засылают, потому как увечная никому не нужна. А семья бедная, и барыша не будет жениху никакого, и что ногу повредила, с тополя пятисаженного сверзившись, куда полезла с мальчишками вороньи гнезда разорять…

Они шли, дружинник держал ее за руку, сам не заметив, когда перекочевала в его, похожую на лопату, жменю крохотная ладошка, но от нее, мягкой и нежной, тоже пахло детством и давно забытой мамой. Это вранье, что нельзя нюхать кожей. Можно. Все можно, если очень хочется. Как он, оказывается, скучал по этому запаху все эти годы…

Пришли наконец. За высокой, выше человеческого роста, оградой яростно забрехал пес, отрабатывая еду и теплую будку.

Заслав потянул на себя тяжелую калитку, казавшуюся сбитой из целых дубов с залитым внутрь свинцом для пущей тяжести. Пропустил Ольху, скользнувшую во двор.

– Не заморился? – вдруг спросила девушка.

– Неа, – с такой птахой под боком даже книжник горбоспинный не заморится.

– Так, может, и взвару выпьешь? – обернулась Ольха к провожатому, сверкнув белоснежной улыбкой в нежданно подкравшемся полумраке.

Так… А местные-то барышни зубы чернить предпочитают. Хоть и не все… Совсем уже рехнулся, в каждом врага видеть?

– Отчего бы не выпить, – и шагнул внутрь подворья.

Ольха, с неожиданной ловкостью порскнула в сторону. Тугая волна воздуха коснулась затылка, предвещая недоброе. Заслав дернулся, уходя от удара, отработанно отмахнулся за спину локтем. По ушам стегнуло хрустом сломанных костей. И не бросил руку к кинжалу на поясе, этого ждут, а резко сместился влево, пытаясь оценить диспозицию. Свистнула не то дубинка, не то мешочек с песком. Мимо! Не так все просто, ребята, не все так просто! Сколько же вас… Десяток? Полтора? Два? Аж тесно во дворе… Не одолеть. Попался кур в ощип… А руки и ноги уже делали свое дело, привычно отводя и нанося удары, ломая кости, выбивая воздух из легких… Чтобы успеть забрать с собой как можно больше…

Пронесся по двору бешеным смерчем, оставляя за собой убитых и искалеченных людей, в какую-то минуту показалось, что сможет отбиться, уйти… Но нет, их слишком много… Слишком…

В стороне, чуть склонив набок голову, стояла радостная Ольха, девушка с мягкими нежными руками и идущим из души материнским теплом, отработавшая свою часть задачи.

Ящер ядри тебя в печенку! Не надо было заезжать к Скворцу. Успел бы выспаться. А так даже не прилег.

– Гони в Корзунь [65] , – кричал в трубу Пинегин. – Вылетишь в Серир [66] , допросишь задержанных. Что дальше – там разберешься. Подробности на читалку [67] брошу. Самобег за тобой уже вышел.

Кого должны были повязать в Серире, Буривой знал. Непонятно, почему задержанных не хотят везти в столицу, но, видимо, вылезли новые подробности. Сборы не заняли много времени, не впервой. Кто с детства на службе, привык все свое с собой носить. Пистолю [68] в кобуру, пару магазинов [69] туда же, запас батарей к читалке, мыльно-рыльное, и вперед. Водителю ждать не пришлось.

И в дружинный возпорт [70] примчались вовремя. Как раз подавали их борт под посадку. Кроме Буривоя, грузились несколько человек из Теремной Стражи [71] и боевая группа «Стрибоговых детей».

Приземлились уже в темноте. В возпорту ждали два самобега. Продрыхший весь перелет скрытник, так и не успев толком проснуться, без возражений сел на указанное встречающим место и снова забылся. Так же в полудреме выгрузился… А когда наконец пришел в себя, самобег уже ушел: «Стрибоговы дети» выгрузились очень лихо.