Чтение онлайн

В боковушке она присаживается на стул возле кровати больной.

— Как чувствуете себя, бабушка?

— Было хорошо, теперь похуже, укол нужен. Больно уколы твои, Аля, помогают. Раньше-то не помогали, не любила я уколов, а твои прямо как па живой воде сделаны. И рука у тебя легкая.

Аля улыбается.

— Вот сейчас, бабушка, мы и сделаем укольчик, на живой воде. — Она достает из сумки приготовленный шприц, уложенный в стерилизатор.

А в горнице Володя положил на белую скатерть книжку, читает. И, конечно, прислушивается к боковушке. За дверью слышны голоса. Пришли отец и Костя.

— Отец, ты как на тракторе въехал, керосином от тебя несет, брось в сарай шмотки свои, переоденься, и ты, Костя, сапожищи сними, а то у нас Аля.

— Аля? — это Костин голос.

А Володя читает.

— Спасибо, Алечка, — слышно из боковушки.

— Поправляйтесь, бабушка. — И Аля выходит от бабки в горницу.

А из кухни, которая есть собственно сени, появляется Костя. Он бос, выцветшая рубашка навыпуск, полузастегнута. Входит он подчеркнуто небрежной походкой: он дома. Вслед за Костей мать входит.

— Костя, — говорит она, — босяк босяком, рубашку распустил, на кого похож? Погляди на брата, прибратый, чистенький. Алечка, ты не уходи, ужинать с нами, чай пить.

— Спасибо, я пойду.

— А мы тебя не отпустим. Сыны! Не отпускайте Алю, а я соберу сейчас.

Между прочим, Алимы глаза радуются, когда она здоровается с Костей. От Володи они как бы укрываются.

Костя небрежно здоровается с Алей и к Володе:

— Иди отцу слей и корову загони, рассчитался тут.

Володя хмыкает свысока, как старший, но почему-то встает, уходит загонять корову и отцу поливать па руки.

За столом Володя и Аля сидят друг против друга. Посредине стола самовар. В мисках вареные яйца, творог, холодная курица, зеленый лучок, огурцы и мед.

Хозяйка Але пододвигает тарелку, угощает.

— Нет, я не буду, мне не хочется. Чай выпью.

Наливают чай, мед ставит хозяйка перед Алей. Хозяин говорит:

— Мед майский, лучше майского меду не бывает.

— Спасибо. — Аля немного стесняется.

— А ты что? — спрашивает мать Володю. Он тоже не прикасается к еде.

— Не хочу. Давай чаю, — отвечает Володя.

— Городские, — с издевкой говорит Костя. — Хочу, не хочу. Не хочешь — пошел из-за стола.

— Ну, ты не расходись, — осадил Костю отец. Костя подчеркнуто замолчал, рвет курицу, ест, яйцо бьет, очищает, ест.

А мы опять думаем, что вот Аля и Володя — ну совершенная пара. Хотя отец и переоделся в чистое, лицо его грубое, руки грубые, мать тоже деревенского грубоватого вида, Костя нарочито расхристан, и только Аля и Володя — совершенно тут как гости, из другого мира. Оба пьют чай.

— Городские, Костя, ничуть не хуже деревенских, — Аля говорит. — Я родилась в поселочке, а училась в городе. Ну и что? И там люди хорошие.

— Когда спят, — буркнул Костя.

— Нет, не только, — возражает Аля.

— А где же твой поселочек? — спрашивает мать.

— В Горьковской области.

— Не далеко, — заключает отец. — Со-седи. Родители там?

— Мама и папа дома, тоже в совхозе.

— Ну а ты, Алечка, долго ль думаешь продержаться у нас? — мать спрашивает.

— Как продержаться?

— Ну как? За два года у нас три таких было, повыходили замуж, уехали.

— Замуж я не собираюсь. Уезжать тоже не собираюсь.

— Увезут на мотоцикле, — Костя говорит довольно грубовато.

— Кто-о?

— Женихи, — ответил Костя и покосился на Володю.

— У меня, Костя, уже есть жених, никто меня не увезет.

Лицо у Кости сразу изменилось, на Алю чуть ли не испуганно смотрит. И Володя исподлобья взглянул. Усмехнулся.

— Кто ж он такой у тебя? — спрашивает мать, и по голосу мы догадываемся, что в уме она что-то такое держала насчет Али и сыновей своих, и ей, видно, не очень приятно было услышать о женихе.

— Моряк. В дальнем плаванье.

Мать обиделась. Не нам, дескать, чета.

— И сколько ж он плавать будет?

— Наверно, всю жизнь, — с улыбкой отвечает Аля.

— А ты?

— А я море не люблю, — уже на шутку перешла Аля.

— А что же ты любишь, Аленька?

— Больных люблю, — серьезно ответила Аля. Подумала немного и поправилась: — Нет, не больных, конечно. Людей. Чтобы они не болели.

— Дело говоришь, дочка, — отец сказал. И посмотрел на сыновей.

— Ты мед-то ешь, Аленька, — как бы вспомнила мать и снова стала придвигать к Але миску с медом.

— Спасибо. Мне пора. — Аля встает.

— Посиди, Алечка, ребята проводят, не бойся, — уговаривает мать.

— Ребята, — проворчал Костя.

— А я и не боюсь, — говорит Аля, не расслышав или не обратив внимания на

Костино ворчанье.

Мгновенно поднялся и Володя.

— Я отвезу, — сказал он.

Аля попрощалась со всеми и отдельно с Костей. Но тот взглядом исподлобья проводил Алю и Володю, не ответив Але, а только процедил сквозь зубы:

— Жени-их…

Мотоцикл вынес Володю и Алю из улицы и полетел на взгорок навстречу разгоревшемуся закату. Когда были они уже на самом гребне холма, Володя резко затормозил, так что Аля навалилась на него сзади и обняла Володю, чтобы удержаться. Но тут же отстранилась. Володя круто повернулся, одной ногой упираясь в землю.

— Знаешь, от кого я узнал? — спросил Володя, глядя глаза в глаза на Алю.

— Что узнал?

— Про тебя.

— От кого? Хм. От Кости.

— От него.

— Ну и что он сказал?

— Что у нас есть Аля.

— Да? Ну а ты?

— Я? Я сказал: какая Аля?

— А он?

— Никакая, сказал он. Тебе знать не положено.

— А ты?

— Я? Ничего не сказал.

— Костя хороший парень.

— Лучший брат в мире!

— Ты серьезно?

— Серьезно.

— Мне тоже Костя нравится.