Чтение онлайн

– Ты Чайкину звонила? – перебил ее Шубин, ясно давая понять, что сейчас не время выражать эмоции и что пора наконец всерьез заняться делом. – Что показали результаты вскрытия трупов Льдова и Голубевой?

Надя с готовностью выложила перед Шубиным две прозрачные папки – ксерокопии официальных документов с отпечатанными на них текстами результатов судмедэкспертизы.

Шубин углубился в их изучение, а Юля, достав из своей сумки предусмотрительно прихваченные ночью Игорем из квартиры Белотеловой вещественные доказательства явлений полтергейста (сорочку, зеленое платье, синий берет, тампоны с образцами крови, а также чулки), вывалила все это на стол Щукиной и вкраце объяснила ей, насколько важна экспертиза этих вещей и особенно крови. Надя даже бровью не повела и как будто бы забыла об их неприязни. Возможно, ей надоела эта игра и нервозность, которая мешала работе и заставляла всех находиться в напряжении. Или же время, отпущенное природой на так необходимую ей демонстрацию личного счастья, попросту себя исчерпало?..

– Слушай, Земцова, интересное дело… – говорила она, забыв обо всем на свете и вертя в руках пакетики с вещами, найденными на квартире Белотеловой. – Ни разу в жизни не встречала ничего подобного… А ведь ты вчера была в этой квартире совершенно одна?

– Ну конечно!

– И всех этих вещей не было?

– В том-то и дело, что нет.

Шубин, отвлекшись от своих бумаг, шумно выдохнул и рассказал о потоках крови в ванной комнате Ларисы.

– Ну, ребята, вы и даете! Да здесь и козе ясно, что убийство агентши и ранение вашей Белотеловой связаны… Ничего себе дельце! А Крымов-то, Крымов знает? Он в курсе?

– Так, в общих чертах…

– Понимаю – он, как всегда, поиздевался над тобой и решил для себя, что у клиентки просто не все дома, так? – Щукина уже говорила о Крымове с присущим ей, как потенциальной жене, сарказмом и панибратско-критической ноткой явно преждевременной иронии. Юля еще отметила, что Щукина слишком много на себя берет и что Крымов, если он не совсем дурак, должен как можно скорее поставить ее на место. Хотя Щукина и сама должна была бы понимать, чем может закончиться для нее подобное неуважительное поведение. Или – вдруг осенило Юлю – мужчины все мазохисты, и им нравится, когда с ними так обращаются?

Но мысли об этом как прилетели, так и улетели, оставив в сознании крутой мультяшный ВОПРОС, точнее, знак вопроса… Она усмехнулась представленному и вернулась к разговору о Белотеловой.

– Теперь, когда и я, и Игорь увидели все ЭТО своими глазами, Крымов навряд ли махнет на такую клиентку рукой. К тому же, дорогие мои, не забывайте, что нами получена от нее довольно кругленькая сумма… Вот примерный планчик. – Юля достала из сумочки блокнот и вырвала оттуда листок с вопросами, которые готовила в сумерках Ларисиной квартиры, пока не увидела на ковре темное пятно свернутого платья…

– «Анализы крови Белотеловой…» – процитировала Щукина и возмущенно прищелкнула языком. – Ты мне напомнила, кстати, что нужно позвонить в областную больницу, они обещали собрать немного ее крови, которую у Белотеловой взяли на анализ сразу, как только ее привезли после ранения… А эта, насколько я понимаю, на тампонах, – кровь с зеркала?

– Там два тампона, – подал голос Шубин, – один тот, что Юля взяла с зеркала в прихожей, а тот, что посвежее, я собрал с зеркала в ванной…

– Игорь, ты прелесть! – развела руками Юля, которая слышала об этом в первый раз. – А где ты взял вату?

– В ванной на полочке, у нее там чего только нет.

– А я вот даже не помню, как ты меня оттуда уводил…

– Правильнее было бы сказать – УНОСИЛ. Я вообще не понимаю, с какой стати вы, кумушки, так упились. Прикинь. – Он повернулся к ловящей каждое слово Щукиной. – Я прихожу, а они напились вдрызг какого-то спирту и сидят тепленькие, ужинают.

– Я не знала, что это спирт, думала – водка. Выпила совсем немного на пустой желудок и, как сейчас помню, принялась извиняться на съеденную клубнику… А потом мы ели салат… – Тут Юля запнулась, чтобы не проговориться о Звереве, то есть об истиной причине, заставившей их напиться. Хотя у них с Ларисой были РАЗНЫЕ поводы выпить: Лариса пила от страха, а Юля – оттого, что так и не поняла, чем обидела Сергея, который пулей вылетел из квартиры.

– Наверно, салат был из белены, – заключила со смехом Щукина, – кстати, я могу приготовить кофе.

– Потом. Посмотри лучше еще разок на вопросы, давайте распределим, кто чем будет заниматься, а потом я поеду к Сазонову…

– Хорошо. Итак, я беру на себя все экспертизы: белье, кровь и прочее… А вы занимайтесь личностью девушки-агента, да и самой Белотеловой. Игорь, думаю, что тебе лучше всего помочь Крымову и, если потребуется, продолжить опрос свидетелей.

– Щукина, ты, кажется, собралась варить нам кофе? Вот и вари, – огрызнулся Шубин, четко уловивший появившиеся начальственные нотки в тоне зарвавшейся секретарши. – И если ты спишь с Крымовым, это еще не говорит о том, что ты стала частью интеллекта, ты меня поняла?

– Значит, так, вот этот, – Щукина ткнула пальцем в сторону кресла, на котором полулежал, обложившись бумагами, Шубин, – сегодня кофе не получит. И завтра, возможно, тоже.

Юля, вздохнув от того, что перемирие длилось всего несколько минут, пожала плечами и, придвинув к себе телефон, позвонила Сазонову.

– Петр Васильевич? Это Земцова. Вы не возражаете, если я сейчас к вам приеду?

Плотно поев и получив от этого семейного – долгого, наполненного разговорами на хозяйственные темы – чрезмерно сытного завтрака великое удовольствие, как если бы он только что побывал в гостях у своей матери, Крымов подождал, пока Надя уберет на кухне и оденется, затем повез ее в НИЛСЭ (Научно-исследовательскую лабораторию судебных экспертиз), а сам отправился на встречу с Галиной Васильевной Ивановой – директрисой школы.

– На Земцову не нападай, – инструктировал он ее на прощание, глядя, как стоит она на бордюре и в нетерпении переминается с ноги на ногу, сухо и деревянно постукивая каблучками, как рассеянно слушает его, задрав голову и рассматривая проплывающие над ними белые пухлые облака, смешно сдувая рыжие прядки с лица и то и дело облизывая морковного цвета губную помаду с полураскрытых губ. Он любовался безраздельно принадлежащей ему этой маленькой гибкой женщиной, сильной и властной, по-хорошему злой и эгоистичной, простой и невероятно сложной одновременно, способной заставлять его без конца удивляться и находиться в состоянии возбуждения именно тогда, когда это нужно ей. Ему нравилось ее худенькое и стройное тело, кошачьи, дикие повадки и неожиданно принимаемые ею позы, открывающие то и дело ее красивую нежную грудь – две маленькие крепкие округлости, прочно удерживаемые разумными, но в тоже время дразнящими вырезами одежды – или гладкие, шелковистые, почти всегда затянутые в тончайшие колготки бедра.

– К Шубину не приставай, Чайкина потереби насчет результатов вскрытия Льдова… Звони ему запросто, как будто ничего не произошло. Вечером я отвезу тебя к Миллерше, позвони ей и извинись за то, что вчера не заехали, она ждала, я знаю… Если честно, то я совершенно забыл о твоей примерке. А на будущее – меня не жди, действуй самостоятельно: бери машину и поезжай сама куда надо, не маленькая. Ты меня поняла?

Надя поцеловала сложенные щепотью кончики пальцев и дунула на них, потом, расхохотавшись и нацепив черные узкие очки от солнца, кивнула головой, как присмиревшая ученица, и легко взбежала на высокое крыльцо лаборатории.