Чтение онлайн

Зал посмеивался, перешептывался, собравшимся даже утекающего в никуда своего личного времени было не жалко. Степаниду прорабатывали. Значит — в больнице у всех сегодня праздник. Проела она уже всем плешь до самой печенки, надоела своими проверками хуже горькой редьки.

— Степанида Фроловна допустила нарушение финансовой дисциплины... — как по писанному шпарила с высокой трибуны комсомольский лидер. Рядом со столом президиума собрания Степанида стояла. То — краснела, то — бледнела, то в обморок пыталась свалиться. Ей уж третий стакан из графина, что на красном сукне стоял, наливали.

Зинаида вкратце описала проступок Степаниды. Зал загудел.

— Тихо, товарищи! Тишина в зале! — принялась наводить порядок комсомольский лидер.

Постепенно, не сразу, но тишина восстановилась.

— Сколь богато не живи, а приворовывать-то надо... — раздалось откуда-то с задних рядов.

Прорабатываемая пошатнулась, за край стола президиума ухватилась, чуть скатерть с него не стащила, а Зинка-комсомолка за трибуной чуть не подпрыгнула. Срывалась проработка, дело керосином запахло — правда-матка голову из-за занавески высунула.

Зал грохнул... Бабка Кузьминична, сестра-хозяйка из терапии, опять хохму отмочила. Ей никто не указ, может и заведующего отделением построить. Партийного стажа у ней столько, сколько многие и не живут.

Но, как-то всё худо-бедно на тормозах спустилось. Степаниде Фроловне вынесли общественное порицание без занесения, показатели деятельности больницы не пострадали и в социалистическом соревновании она на последнее место не откатилась.

Народ Степаниде, правда, вопросиков позадавал, пропесочил её по полной программе.

Все расходились довольные, с чувством выполненного долга.

Глава 37 Комсомольское поручение

Работа, учеба, общественная нагрузка...

К работе санитаром я уже привык, адаптировался. Ничего в ней сложного не было.

Учеба на вечерних курсах... Ничего трудного, но много полезного. Особенно вопросы законодательного регулирования медицинской деятельности, порядки, стандарты.

Каждый день мне жизнь здесь становилась понятнее и понятнее.

Вот только... шары. Про них — нигде ни буковки, ни словечка. Табу. И Мишка сейчас в госпитале, нет у меня единственного про них источника информации.

Как будто и нет их, не существуют они в объективной реальности данной нам в ощущениях.

Нет, существуют. У меня даже подтверждение имеется. В виде медали. «Медаль Почета Ордена Черного Креста 4 степени» в шкатулке к уже имеющимся у меня наградам присоседилась. Вручили мне её за закрытыми дверьми в неприметном с вида домике.

Я со смены домой возвращался, на улице меня окликнули и в автомобиль проследовать пригласили. Всё так культурно и без нажима. Подвезли, высадили, проводили в нужный кабинет. Там коробочку со словами благодарности и выдали вместе с пачечкой денег. Разовый контракт де подписывали? Вот распишитесь и получите заработанное.

Я от денег не отказался. Да там, как оказалось, больше моей месячной зарплаты санитара было. Не зря Коромыслов говорил, что в военных компаниях хорошо платят.

Медаль носить не возбраняется, но... сами понимаете.

Я понятливо покивал и на сем всё мероприятие завершилось.

После всего этого меня ещё и до дома подвезли и извинились, что немного времени отняли.

Общественные поручения...

Каждый комсомолец тут их должен иметь. Меня стенгазету делать припахали. Это было меньшее зло из предложенного.

— Петров, ты один у нас не охваченный!

Зинаида, как обычно, это на повышенных тонах выдала, как сержант на построении.

Я глаза вытаращил.

Чем меня охватывать собрались? В какие руки на растерзание бросить?

— Петь, рисовать, цветы выращивать — умеешь?

Нашли певца...

Цветы... А, сплясать не надо?

Это я не вслух сказал, а только подумал. С комсомольскими лидерами в открытые пререкания вступать здесь не полагается.

— Рисую немного...

— Вот и отлично! В городском отделе здравоохранения объявлен конкурс санитарных стенгазет. Мы тоже участвуем.

Так и навесили на меня общественное поручение. Газету мы должны были подготовить про клещевой энцефалит, текст уже был готов, а мне только клещей нарисовать оставалось.

Бумагу, краски и кисти Зинаида мне в тот же день и притащила.

— Срок — до вечера! Сдавать стенгазету надо срочно!

Всё громко так слова из комсомольского лидера вылетают. У меня уже уши от неё заболели.

— Не успею...

— Надо успеть. Нельзя подвести лечебное учреждение. За участие в конкурсе баллы дают, а они нам очень нужны в общегородском социалистическом соревновании!

Баллы... А работу за меня и отсутствующего по причине протезирования Коромыслова кто делать будет? Пушкин? Александр Сергеевич?

— Я договорилась, смену тебе, Петров, сегодня сокращают на два часа!

Что она орет-то так? Дома так же со всеми разговаривает?

— Хорошо, сделаю.

— Я приду и заберу газету. Проверить ещё твою работу требуется.

Сказала это Зинаида и убежала по своим важным делам, а мне теперь сиди и малюй...

Клещей я представлял, но только в общих чертах. Пришлось в больничную библиотеку идти, справочник по инфекционным болезням полистать. Найти рисунок с этими вредными мелкими паукообразными восьминогими членистоногими.

Рисовал я недолго. Я же хирург, тут, правда, в роли санитара, а значит не только должен уметь себе штаны сшить, но и нарисовать что угодно. Скальпелем нам иной раз приходится такие рисуночки выписывать...

Клещи у меня получились как живые. Зинаида осталась довольна.

— Петров! Молодец! Каждый раз теперь будешь у нас в подготовке стенгазет участвовать! — разносился по отделению голос комсомольского лидера. — На носу конкурс патриотических стенгазет и мы тебя обязательно задействуем!