Чтение онлайн

Когда добрались мы до городской свалки и, вспугивая то ворон, то водохранилищных большущих чаек, заехали подальше за вонючие курганы мусора да стали выгружать нашего бомжа, он уже не дышал. И зеркальце заднего обзора, специально скрученное ради последнего подтверждения этого факта, не запотело. Так что зря мы на градусники потратились.

Но как-то удручающе вся эта история подействовала на нас. Семеныч так вообще вздохнул и постоял молчком с минуту над покойником, и если бы не я, то он, может быть, перекрестился бы или шапку снял: рука его дернулась, пошла было кверху, но…

“Санитары” свалки двух мастей едва дождались нашего отъезда. Сразу стали слетаться. Оглядываться не хотелось.

Признаться, по моей инициативе мы тормознули возле магазина, поллитру взяли, потом устроились на пустыре, возле заглохшей со всех сторон света крупномасштабной стройки.

Казалось бы, Семеныча моего от дополнительного возлияния на прежний водочно-луковый фундамент должно было сильнее развести, а он, похоже, даже протрезвел. Зато я сам, что называется, поплыл. И хорошо поплыл. Чудесный способ самооглупления – эта водка. Семеныч по последнему полстакану нам налил, приподнял бровь и почти по-интеллигентски эдак задумчиво вдруг выдал:

– Так мы, выходит, и бабулек, которые внучкам метры квадратные никак ослободить не хочут, сумеем обслужить? Кто бабке той в ухо будет заглядать? Слышь?.. Ухо-то ее на крайняк и вымыть можно. А? Или жена… Если она супружнику прямо под горло, а разводиться по закону

– не с руки…

Он говорил что-то еще, но собутыльник и напарник как-то не очень его слышал. При слове “обслужить” мелькнула у него перед глазами полдюймовая труба с петлей-удавкой на конце. Хотя нет, не перед, а где-то позади глаз промелькнуло. Потом на бессловесном уровне подумалось что-то вроде: “Нельзя, нельзя вводить в искушение малых сих!” Под “сими малыми”, конечно, подразумевались все семенычи. А вот при слове “жена” она и появилась! Причем не с головы до ног, а в полном, так сказать, соответствии со здравой технологией строительства – от пяток, приподнятых на высоких каблучках, к жилистым щиколоткам и дальше вверх прямо до мягких белых лядвий, увы, уже со следами увядания. Впрочем, каштановый цветок, не выбритый вопреки современному поветрию, всю мелочь недостатков искупал!

До коротко остриженной, среднерусой краской крашенной головки и средненького, средневолжского личика с едва заметными чертами монголоидности “строительство” не добралось: Семеныч сбил своей болтовней, помешал “доставке” самых главных деталей. Однако не достроенное тогда со свойственной воспоминаниям мобильностью из того дня легко перескочило в день как день, почти ничем не примечательный, и здесь довольно легко достроилось старым, знакомым чувством неуверенности, зависимости…

Кто она мне? Полужена… Даже не “полу”, скорей всего одна четырнадцатая: по большей части она приходит раз в две недели. И порой, даже не предупредив по телефону. Застать врасплох меня надеется? Да нет, не думаю. Просто, когда вожжа под хвост ей попадет, тогда и появляется. А если мне автобусная дама позвонит? И, может быть, даже придет, а тут моя заявится нежданно, дверь распахнет – и нате вам!..

Почему она со мной не хочет разводиться? Поползли словечки из лексикона Семеныча. А наш городской бард еще в последние советские годы пел: “У нас теперь, чего скрывать, одна на всех е…на мать!” И уж теперь-то мне что строить из себя? “Бытие определяет сознание”, это не отменишь. Да, точно. Вот я раньше, помню, за свежим “Новым миром” не ленился с утра, едва забрезжится, на другой берег смотаться, потому что на один киоск лишь два номера давали. А не так давно попал мне в руки “толстячок”, читаю и не понимаю ни черта.

Слова, слова, одни только слова, а что хотят сказать?.. Правда, в

“Иностранной литературе” и раньше заумь иногда бывала, ну так то в

“Иностранке”. И еще вот гадство-то – мне ведь, по справедливости, даже роптать нельзя: я ведь и в августе 91-го, и в октябре 93-го ездил в Москву, не поленился, хотел лично поучаствовать в Истории!

Ну а теперь… Кому нужен теперь экономист-плановик в бесплановом обществе? Хотя… Зачем далеко ходить? У моей жены диплом такой же, как у меня, а для нее нашлась ведь работенка. Освоила, говорит, компьютер и все такое. Не знаю, как с покорением компьютера, а вот интимные привычки мадам моя действительно за эти годы новые хорошо усвоила; все кажется, что ей автомобильного сиденья не хватает!

“Одну ножку – на руль, другую – в окно…” – анекдот был такой в достопамятные советские времена. Чего же она со мной-то никак не разведется?

Простая мысль о том, что можно было бы и самому давно уж при желании это сделать, почему-то никак не приходила ему в голову.

Звонка в тот день как день от дамы из автобуса он не дождался. Жена тоже не звонила и без звонка не заявлялась. День следующий лишь тем отличался, что после работы пару “объектов деятельности” свезли в корейскую шашлычную на набережной, неподалеку от того места, где по киноверсии Лариса-бесприданница роняла шляпку свою с крутизны и вглядывалась печально в заволжские дали.

Кореец заплатил неплохо, к тому же по “входной” цене продал два бумажных стакана с китайской лапшой – заливай кипятком да ешь через пару минут.

Тем он и занялся, придя домой.

В большущей, барской, а позже коммунальной кухне поставил чайник на плиту, сунулся было в холодильник за имеющимся, кажется, кусочком колбасы, но обнаружил на верхней полке только смерзшийся труп таракана.

Что нужно было таракану на такой высоте? Трудно сказать.

Хозяин дома в усмешке скривил губы. И в это время чайник засвистел.

И телефон вдруг проснулся и подал голос.

– Але… Алеу?..- Голос слегка растерянный.

– Да-да… Вас слушают.

– Это вы? – уже увереннее, как бы с облегчением.

“Ю-ю-ю!..” – не унимался чайник.

Он дотянулся до двери, прикрыл ее.

– Да, это я. А кто же еще? В любом случае вам скажут: “Это я”, пусть даже вы номером ошиблись.

– Но я же не знаю, как вас зовут,- сказала она с кокетливым смешком.

Наверное, она курила сигарету. Во всяком случае, он почувствовал запах легкого ароматизированного табака. А еще от нее пахло цветочными духами и корицей, и скорее всего звонила она с кухни: потрескивало в трубке. Хорошие аппараты всегда оставляют в комнате, на журнальном столике, под лампой с мягким светом… Тогда почему она звонила из кухни?.. На кухне женщина себя хозяйкой положения чувствует.

– А вас как звать?

– Вот так, прямо сразу? Нет, давайте-ка лучше вы раньше. Как вас зовут? – Кофе и корицы становилось все больше и больше в ее низком завораживающем голосе.

– Вы анекдот про Аваса помните?

– Не-а, не знаю.

– Понятно…- И добавил про себя: “…ты еще моложе, чем я мог по оплошности предположить. Интересно, как у тебя с головкой дело обстоит?” – Хотите, чтобы я и имя, и фамилию вам назвал?

Чирканье зажигалки заполнило паузу.

– Ну хорошо, даю наводку. Самая распространенная в мире фамилия -